Но зная князя вряд ли стоит ожидать какой-то глупости.
– Он закладывает и эти дела на пять лет? – уточнил ландмейстер.
– Именно.
Все задумались.
Ситуация складывалась совершенно уникальная.
Вот прямо сейчас Московская Русь без всякого сомнения была слаба. ОЧЕНЬ слаба. Скорее всего не боеспособна. Однако уже через пять лет обзаведется тремя крепкими терциями и доброй артиллерией. Во всяком случае есть все шансы ожидать этой трансформации.
Приличная часть помещиков, конечно, за это время переселится в казанские земли или даже ближе к Уральскому камню, а то и в Новый свет.
Однако выхлоп грозил совершенно кошмарными последствиями.
Все руководство Ливонского ландмейстерства прекрасно себе представляло возможности испанских терций. И понимало, что между ними и поместными полками – пропасть в плане боевых возможностей. Особенно в свете того, что эти самые помещики – типичная конница татарского типа. Она мало годилась для нормальной войны, но прекрасно позволяла грабить и разорять земли. А терции – наоборот.
Из чего можно было сделать вывод о коренном изменении политики московских монархов. В свете взятия Казани, Хаджи-Тархана и Азака это и так было понятно. Теперь же начались более глобальные изменения. И они не сулили ничего хорошего Ливонии.
Отдельным вопросом стояла артиллерия."
"Что задумал Иоанн? Какие советы дал Андреас? Бог весть. Точных сведений пока не имелось. В том числе и потому, что мастерам под страхом самых суровых наказаний запрещалось болтать. И они даже по пьяни выражали неудовольствие лишь эмоционально, не углубляясь в технические детали.
Что, дескать, им не дают самовыражаться. В чем именно? Не ясно.
Из-за чего ожидать можно было чего угодно. Тем более, что из Нидерландов и Испании шел в Нарву поток оружия, доспехов, пороха, свинца и прочие военных припасов. В том числе и хороших коней. В Феллине прекрасно понимали, против кого московиты оборотят все это «добро». Но пока ничего поделать не могли. Опасались Андреаса, что сидел в Туле и одним фактом своего присутствия угрожал им.
Теперь он ушел. И появилось окно возможностей. Скорее даже не окно, а просторные ворота. Однако радости никто из присутствующих не испытывал. Потому как не понимали, что происходит.
Да, поведение и мотивация Иоанна Васильевича не вызывали вопросов. Он делал то, что должен был и так, как привык. Его дальнейшие планы также проступали предельно явственно.
А вот Андреас…
Он был главным неизвестным во всем этом уравнении.
