До Андрея доходили новости о том, что Сулейман таки решился «вскрыть» свою кубышку из всякого рода олигархов христианского разлива, вроде Шайтаноглу. Их самих пустил под нож, а имущество конфисковал. Что позволило ему не только компенсировать утрату казны, но и многократно ее перекрыть. А значит и воспользоваться услугами наемников без особых затруднений. Более того, судя по всему, именно из-за занесенных в нужные карманы мешочков с золотом наступление Габсбургов в Венгрии превратилось в фарс. Во всяком случае, армянские торговцы говорили об этом как об общеизвестном факте…
Начинать сражение никто не спешил.
У Андрея людей было мало и вообще он выглядел достаточно жалко на фоне громады османского войска. Но ни у кого из присутствующих иллюзий не имелось. После трех последовательных громких побед и удивительно результативного штурма Антиохии никто не сомневался – этот парень представляет смертельную угрозу даже при такой, казалось бы, безопасной армии. Он в головах местных приобрел репутацию этакого Рокэ Альва из «Отблесков Этерны».
Если бы, конечно, они этот роман читали.
Сам же молодой Палеолог, видя СТОЛЬКО наемников-христиан под полумесяцем несколько опешил. Особенно его смутили ребята, прибывшие явно откуда-то из Западной Европы. Вон – и коробки пикинеров наблюдались, и отряды рейтар, и даже аркебузиры…
Постояли.
Потупили.
«Попялились» друг на друга.
Первым не выдержал Сулейман, что успел в последний момент присоединится к своей армии. Последней армии.
Еще, правда, какие-то силы были у его сына – Баязеда. Но тот не спешил договариваться с отцом. И действовал самостоятельно. Независимо.
Сталкиваться в бою с Андреем Сулейман не хотел.
Попросту боялся.
Особенно в связи с тем, что, видя столь решительное численное преимущество, Палеолог не спешил отойти. Он, казалось, вообще игнорировал это обстоятельство…
– Смотрю, ты научил своих пекарей не бросать оружие при виде меня, – первое, что произнес Андрей, глядя в глаза Сулеймана.
– Мы не пекари! – яростно выкрикнул командир янычар, который несмотря на шутки, гулявшие по округе после событий 1557 года, продолжал ценить традиционные головные уборы.
– А кто? – наигранно удивился Палеолог. И, не давая ему ответить, произнес: – Может быть, вы рабы, которых отняли у их родителей, насильно обратили в ислам и вырядили на потеху Султана шутами? Нет. Не думаю. Разве мужчина и воин такое потерпел бы? Так что, пекарь, помалкивай.
