Подрывать авторитет Церкви, даже зарвавшейся и залгавшейся не лучшая стратегия. Если, конечно, ты не желаешь гибели христианству, которое переживает ныне не лучше дни.
– Залгавшейся… – тихо произнес Царь, словно пробуя это слово на вкус. – Что ты хочешь предпринять?
– Когда я был в Царьграде то увидел рабов. Многие десятки тысяч рабов. И это только малая часть того ужаса, что цветет и пахнет на просторах Великой Порты. Это прямое оскорбление Всевышнего. Ибо никто не в праве обращать в рабство слугу Создателя нашего, созданного по образу его и подобию.
– Таковы магометане… – развел руками Царь.
– Отчего же только они? А разве христиане лучше? Та же Венеция торгует рабами как горячими пирожками. И у нее их покупают другие христиане. А наши старые ушкуйники? Разве они не совершали набеги, дабы захватить людей и продать их в рабство? А наши помещики? Они ведь также иной раз поступают. Дерьма хватает. И ислам тут не причем. Дело в людях, а не в вере. Если у них гнилое нутро, это не спасешь ничем.
– И что ты хочешь? Изменить мир?
– Почему нет? Во всяком случае удар по главному центру рабовладения в мире – по Великой Порте – будет, без всякого сомнения, богоугодным делом.
А дальше уже как получится.
– Что тебе для этого понадобится?
– Тульский полк и все бывшие пленники, что я вызволил из Царьграда.
– Полк? Но…
– Он все равно предан лично мне. Тебе такой опасно держать под рукой. Теперь, зная, что нужно делать, ты довольно быстро получишь себе новые подобные. Да и я подробные описания сделаю.
– Ты оставишь брешь в обороне, забрав полк.
– Брешь для кого? Степь в ближайшие несколько лет не способна тебе навредить. А потом у тебя уже будут силы, с которыми тебе степени не страшна.
– Ну… хорошо. Это все?
– Годик на подготовку, кое-что из твоих пушек да пищалей, а также твоя всемерная поддержка. Ну же, не куксись. Твои пушки все равно в основе своей хлам. Большие. Неповоротливые. Можно все сделать легче и лучше. Также я хочу, чтобы ты присмотрел за моей женой и детьми…
Разговор тогда у Царя с Андреем был сложный.
ОЧЕНЬ сложный и долгий. А потом графа сменила супруга.
С тех пор минуло полтора года. Даже больше.
Граф, а точнее уже князь, ушел в поход, уводя с собой почти всех преданных лично ему воинов. К счастью, по большей части иноземцев. А их смена готовилась на этой и многих иных тренировочных площадках.
– Государь, – тихо произнес подъехавший гонец.
– Что случилось?
– Голубь прилетел, – произнес он и протянул Царю небольшой свиток.
