Дитрих Фишер – правая рука Зиверса, оберштурмфюрер СС! Не только отправлял людей в газовые камеры, но ещё и издевался над ними, перед тем как умертвить, – дополнил Корнев.
– Всё ясно, и что же ты мне жаждешь сообщить? Этот мерзавец где-то объявился?
Корнев снова вскочил и принялся, размахивая руками, ходить туда-сюда.
– Сегодня в сквере на площади Жертв Революции на глазах у нескольких свидетелей один старик набросился на проходящего мимо милиционера. Завязалась потасовка, после чего у старичка стало плохо с сердцем, и он упал замертво.
– А что милиционер?
– Оставил старика умирать и скрылся!
– А старика точно не грохнули?
– Все признаки указывают на остановку сердца, но результатов экспертизы пока ещё нет.
Зверев почесал подбородок, уселся на стул и закурил новую папиросу:
– Лица милиционера конечно же никто не разглядел?
– Какой же ты догадливый! Свидетелей пятеро, четверо из них женщины: две ни черта не смыслят в знаках различия; третья говорит, что это был старшина; четвёртая вообще называет его капитаном.
Запомнили только форму!
Корнев хлопнул ладонью по столу, в отчаянии закусил губу. Зверев спросил:
– А мужчина? Ты сказал, что был пятый свидетель, и это была не женщина!
– Студент строительного института! У парня проблемы со зрением, и он, когда начался весь переполох, как назло, уронил очки!
– Я всё понял, но при чём здесь Фишер?
– А притом! Хоть этот студент и слепой, но со слухом у него всё в порядке. Он один расслышал всё то, что выкрикивал умерший старикан.
Тот называл нашего таинственного милиционера убийцей и несколько раз повторил фразу: «Крестовский душегуб!»
– А в госбезопасности что по этому поводу говорят?
– Я не хочу, чтобы они лезли в это дело, да и что мы им предъявим? Старик, по всем признакам, умер собственной смертью. То, что милиционер не оказал помощи пострадавшему, их вряд ли заинтересует, а мы наживём себе проблемы! Только то, что наш слепой студент что-то там эдакое услышал и всё… Я хочу сам со всем разобраться, не привлекая лишних глаз и ушей.
Поэтому я хочу, чтобы ты оставил все дела и занялся поисками этого таинственного милиционера.
Зверев помрачнел, он прекрасно знал, что жена и два сына Корнева были казнены немцами в сорок третьем именно в Крестах. У Стёпки с этим Фишером личные счёты, а значит, плевал он на всех, в том числе и на чекистов. Теперь не уймётся, пока не достанет этого фрица.
Догадка Зверева тут же подтвердилась.
