Немец с округлившимися глазами стоял перед полуободранным строением и тыкал в него указательными пальцами обеих рук.
– Чего орешь, Ганс?! – подскочил к сотоварищу Иван Егоров. – Обезумел?
– Смотри!
– Чего?
– Смотри!
– На что смотреть? Ну, из костей менквы чумы свои связали. Нет у них тут деревьев, вот и… – Атаман осекся и тоже двумя руками осторожно пощупал светло-желтые ребра каркаса чумов. – Етишкина жизнь… Да это же слоновая кость!
– Нам же Маюни с первого дня сказывает, что менквы на здешних мохнатых слонов охотятся! Как их там? Товлынгов! Вот… – Немец сглотнул.
– На кого охотятся, из того и строят.
– А ну, обдирай! – приказал Егоров, и казаки быстро стащили шкуры низкого полуовального жилища людоедов. Атаман восхищенно перекрестился: – О господи!
– Святая Бригита! – осенил себя знамением и Ганс Штраубе. – Вот чего Строгановым заместо золота предъявить можно!
Все открывшееся людям строение почти целиком было сделано из длинных, в полторы сажени, связанных между собой бивней товлынгов, как называли остяки мохнатых слонов.
Могучие клыки были вкопаны в песок, а поверху к ним были привязаны другие, заменяющие балки крыши.
– Что же мы их раньше-то не нашли?! – зло сплюнул Семенко Волк.
– А чего бы изменилось? – пожал плечами молодой кормчий Ондрейко Усов. – Все едино караван к Строгановым мы так и не собрали."
"– Их тут тысяч на пять гульденов будет! – жалобно поморщился Штраубе.
– Пять тысяч звонких золотых кругляшков, каждый из которых стоит жизни свейского копейщика или двух ляхов! Неужели же мы их тут бросим?!
Иван Егоров сочувственно положил ладонь другу на плечо. Вопрос не требовал ответа. Ведь понятно, что полсотни тяжеленных бивней по паре пудов каждый ватага с собой не понесет.
– Может, хотя бы закопать?
– Зачем? – пожал плечами воевода. – До них тут, похоже, никому и дела нет.
Разве только менквы новые откуда-то прибредут. Так и они красть не станут, на месте в дело приспособят.
– Святая Бригита! – опять перекрестился немец. – Дикие людоеды живут в домах из слоновой кости! Коли расскажу о сем в родном Мекленбурге, меня поднимут на смех.
– Ерунда. Немцы легковерны. Любой чуши завсегда доверяют. Чисто дети.
– И-эх… – с видимым усилием отвернулся от сокровища Штраубе. – Ладно, давайте кроить.
