Напрягись, православные!
Длинной, сцепившейся локтями цепочкой казаки выстроились поперек реки, позволив девкам, хватаясь за их плечи, переплыть с берега на берег, а затем стали вытягиваться сами, один за другим. Ощетинившийся копьями строй стремительно ужимался, уходя в реку, пока наконец Иван Егоров, пугнув кончиком рогатины излишне наглого волчатника, не схватил немца за руку и последним не ушел с берега в воду. Вытянутый живой цепочкой сотоварищей, он вскоре очутился по другую сторону потока: мокрый до ушей, промерзший насквозь – но живой и невредимый.
Пернатые хищники, оставшиеся за рекой, возмущенно кудахтали и бегали туда-сюда, хлопали крыльями, а некоторые даже попытались перебраться следом. Однако их крупные туши оказались для течения легкой добычей – двух волчатников река еще с отмели унесла в море, и остальные предпочли отступить.
– Что, получили? Получили?! – восторженно закричал Кудеяр, грозя кулаком парящим вдалеке драконам. – Врешь, не возьмешь! Не по зубам вам, твари, казаки русские!
– Не залеживайтесь, замерзнете! – предупредил отдыхающих людей воевода.
– Проклятье, мы же все мокрые! Подъем! Вперед, дальше идем! Пока укрытия для ночлега не найдем, не останавливаться!
Казаки, тяжело дыша, стали подниматься на ноги, медленно побрели дальше, вытянувшись в длинную колонну. Кудахтанье постепенно отдалялось, а белая полоса слева – приближалась, явственно дыша зимним холодом. Колдуны на летающих чудищах тоже держались вдалеке. Видимо, оседланные ими драконы не любили морозов.
– Чертовы твари! Когда же они от нас отвяжутся! – внезапно и зло произнес могучий Михайло Ослоп, остановившись и сплюнув в накатившуюся почти до самых сапог морскую волну.
– Много бегут, толпой, да-а… – вскинув ладонь, всмотрелся в появившихся далеко впереди новых врагов Маюни. – Большой стаей менквы не живут, да-а. Не иначе, сир-тя со всего берега в толпу согнали и супротив нас выпустили.
Навстречу отступающим казакам спешили никак не меньше сотни тупых здешних зверолюдей – куда более сильных, широкоплечих и кряжистых, нежели остяки или русские, с крепкими костяками и бугристыми мышцами, с толстыми черепами и тяжеленными кулаками.
Этих слабоумных тварей сир-тя часто использовали и как слуг в своих селениях, и как воинов, напуская их на замеченные вблизи колдовского мира кочевья ненэй ненець, на чужих охотников или лодки. По счастью, оружия страшнее камней менквы не знали, больше полагаясь на зубы, нежели на кулаки.
