– Какой стыд! Я отступник! Я проклят! Я буду гореть в аду!
Все эти выкрики вызвали на лице Ирийхасава-нэ немалое изумление:
– Тебе стыдно, что ты овладел пленницей?
– Похоть оказалась сильнее меня, сильнее моего служения, сильнее моей веры! Господи, прости меня грешного, ибо плоть слаба и не устояла перед искусом… – несколько раз широко перекрестился отец Амвросий. – Я искуплю, господи… Служением своим, смирением и старанием своим…
– Так ты расскажешь мне о своем боге? – уже в который раз попыталась получить ответ невольница.
– Обращать язычников и заблудших в истинную веру есть долг святой каждого христианина! – со смиренной ненавистью ответил отец Амвросий. – Ты приобщишься к основам веры, дитя мое, ибо токмо понимающим суть учения дозволено принять крещение!
– Это хорошо, – обрадовалась Ирийхасава-нэ, вновь начиная двигать бедрами. – Ты не пожалеешь о своем согласии, великий пастырь. Я обещаю это тебе.
Каждый наш урок станет для тебя высшей усладой…
И вправду, сладкое удовольствие снова стало расползаться от чресел по телу. Отец Амвросий попытался возмутиться этим кощунством, но оказался слишком слаб для сопротивления, а остро-сладостные волны уже захлестывали его разум, разрывая в клочья мысли, надежды и желания, оставляя только одно, злое и ярое, непереносимое наслаждение.
Утро застало Афоню Прости Господи лежащим на сундуке.
Ложе сие было не самым удобным, а потому он изрядно отлежал бока, ноги затекли, по рукам бегали холодные мурашки. Однако, на диво, выспался он отлично и ощущал себя сильным и бодрым.
Поднявшись, паренек потянулся и с изумлением увидел, что отец Амвросий все еще стоит перед распятием на коленях, отбивая земные поклоны и истово крестясь.
– Ты чего, вовсе не спал, батюшка? – тоже осенив себя знамением, спросил Афоня.
– Господь послал мне испытание, сын мой! – поднял голову священник.
– И позор мне, я не выдержал искуса!
– Какое испытание?
– Вставай, отрок, у нас много дел! Мы должны подготовить молебен, распятие и образа для крестного хода и освятить воду для обрядов."
"День отца Амвросия начался с того, что он обошел двор, освятив по очереди все три башни острога, а также очаги, на которых готовилась пища и варилась соль, и особо – врата крепости.
