Израсходовав все щепки, дикари стали тискать пленниц, хватая то за грудь, то за попы – но все обошлось на сей раз несколькими щипками. Побаловавшись, работники ушли, забыв связать пленницам руки.
Митаюки, пользуясь случаем, вскарабкалась по лестнице, толкнула в сторону щиток, закрывавший отверстие, забралась выше.
– Ты куда, Ми? – с тревогой спросила снизу Тертятко.
Девушка не ответила. Она ничего не боялась – ведь жизнь все равно закончилась. И потому насытить возникшее вчера любопытство показалось ей хорошей мыслью.
Ну, убьют ее за бегство, и что? Хуже ведь все равно уже не будет.
В чуме над пленницами, на широкой мохнатой шкуре спали, обнявшись, обнаженные дикарь и дикарка. Бледные, как речные черви, с волосами странного осеннего цвета, будто у готовой опасть листвы. Рядом была одежда, два кувшина, еще какие-то вещи. Похоже, для этих двоих здесь был дом. И вчера они так намаялись, что не проснулись даже при ее не очень-то тихом появлении.
Этот чум не был самым верхним, выше шла еще лесенка.
Митаюки поднялась по ней, толкнула очередной щит, закрывающий отверстие и… И встретилась взглядом с бородачом с серьгой, что стоял на фоне синего неба, опираясь на толстое копье со сверкающим наконечником.
Девушка замерла, прислушиваясь… Но в простых и ясных чувствах дикаря не заметила ничего, кроме удивления. Ни злобы, ни даже простого недовольства бегством пленницы с положенного места. Тогда она двинулась дальше и оказалась на крыше странного сооружения."
"Здесь было так высоко, что Митаюки ощутила себя птицей! Можно было увидеть мир вокруг так далеко, что дух захватывало.
Впереди – наверное, в дне пути – тянулась полоса леса. Перед ней несколько рощиц, коричневых болотин, синих озерных окон, обширные пространства, покрытые пнями. Влево и вправо белая от пены полоса берега из перемешанного с камнями песка. А сзади раскинулось огромное, бескрайнее море, о котором, как все воспитанницы Дома Девичества, Митаюки слышала из рассказов мудрых шаманок – но даже представить себе не могла, как это море выглядит, какое оно величавое и раскачивающееся, как пахнет зеленью и солью, какой холодный ветер с него дует…
Митаюки невольно поежилась – и тут случилось невероятное! Дикарь, который насиловал ее и лишил чести, который изгалялся над нею вечером и утром – этот дикарь вдруг скинул с плеч просторную накидку и укутал ею продрогшую на ветру пленницу.
Девушка замерла, не зная, что делать, – но мужчина ничего и не ждал.
