С пчелиным гулом запели стрелы – из шести в дозорного на сосне попали четыре, и две оказались смертельными. Водяные люди повернули лица к дозорным. Воины закричали, хватаясь за копья, но было уже поздно…
– Ни в жисть больше водолазом идти не соглашусь! – поклялся Ондрейко Усов, бросая лук обратно в лодку.
Он тут же сел, развязал штанины и запрыгал, избавляясь от песка с камнями. Матвей первым делом поспешил к жене:
– Ты как, милая?"
"– Ты настоящий вождь. – Юная шаманка закинула руки ему за шею, подтянулась и крепко поцеловала в губы.
– Мы будем править миром! А пока раздевайся, простудишься!
– И почему они огня у себя в дозорах не разводят? – недовольно посетовал Костька Сиверов, уже развешивая одежду на низких ветках орешника на просушку. Все тело его было покрыто мурашками и заметно посинело, казак ежился и дрожал, несмотря на жару.
– Снимай все скорее, – шепнула на ухо мужу Митаюки. – Снимай скорей, я тебя согрею.
* * *Получасового отсутствия сотника Серьги никто не заметил.
Казаки были заняты протаскиванием через протоку огромного корабля. Вроде как по ширине струг по реке проходил с легкостью и по осадке тоже имел изрядный запас под килем. Но вот на каждой излучине либо в берега носом и кормой упирался, либо брюхом на мелководье садился. Приходилось раскачивать, подкапывать, тянуть, вести дальше – и опять на очередном изгибе русла повторять все старания. В болотине, через которую большие трофейные лодки с легкостью скользили поверх грязи и растений, струг просто застрял.
Причем на глубине, и выйти толкнуть его казаки не могли. Им оставалось только грести с борта, в то время как товарищи на лодках по мере сил веслами разгребали ряску и тину на пути.
До выходящей в озеро протоки ватажники добрались только к вечеру, привязались напротив расположения дозора и, подкрепившись вяленой рыбой, легли отдыхать.
Митаюки дала людям время прийти в себя и набраться сил, однако подняла их все же задолго до рассвета.
Вернее, разбудила мужа, внушительно поинтересовавшись:
– Вы хотите золота или погибнуть? Давайте выдвигаться, иначе первыми не поспеть!
Такое наущение могло бы поднять даже мертвого казака, а потому кочевряжиться никто не стал – споро собрались, погрузились, отплыли. По озерному простору струг пошел ходко – для таких вод и создавался, – лодки вытянулись за ним в хвост.
