– Потом объясню… Раз ты здесь, лезь наверх, этот узелок нужно в ветвях спрятать. Так, чтобы не выпал. Иначе погорит ватага. Подожди… – Девушка взялась за костяную иглу. – Мне пять капель крови нужно…
Уколов несколько раз несчастную ящерицу, юная шаманка перенесла ее кровь на амулет, в центр и на защитные знаки, после чего отдала малышку пареньку, а сама села перед оберегом, обращаясь к Нум-Торуму, небесной лисице и милостивому Явмалу, хранителю благополучия, призвала покровительство духов воздуха, земли и воды, смазала амулет и корни дерева жертвенным жиром и наконец-то стала собираться:
– Все, отплываем…"
"Паренек, уже давно спустившийся с березы и нетерпеливо подпрыгивающий рядом, поспешил к лодке, сдвинул ее на воду и даже, забывшись, помог Митаюки – придержал долбленку, чтобы не раскачивалась.
Потом как можно сильнее толкнул, запрыгнул и торопливо погреб, оглядываясь через плечо:
– Фу-у-у… Я все боялся, заметят! Ты, однако, храбрая, Митаюки-нэ, да-а. Рядом с самым святилищем колдовать, да-а, возле сильнейших здешних шаманов и амулетов!
– Так я же не злым колдовством занималась, а добрым, – пожала плечами девушка.
– Просила защиты, спасения и обережения… для ящерки. Ее теперь обязательно на волю отпустить надобно, когда вернемся. Коли она цела останется, то и оберег родовой благополучие указывать станет.
– Для ящерки? – недоверчиво переспросил Маюни, сам шаман из рода Ыттыргынов.
– Да, – кивнула Митаюки. – Я ведь ее кровь на заговорные знаки амулета нанесла, для нее защиты испросила.
Посему оберег на благополучие зверушки ныне нацелен. Но при том, как был защитным, так и остался. Как был силой напитан, так и остался. Как благословение духов имел, так и ныне имеет. Если не знать, то никак не догадаешься, что он более не покой поселка оберегает, а очень даже наоборот.
– Но ведь колдун и шаманки не токмо на амулет надеются! Они еще и камлают, и гадают, да-а.
– Пускай, – пожала плечами девушка. – Выпадет шаману беда большая – он выйдет, на амулет священной березы глянет и убедится, что поселку ничто не грозит.
Получится, что напасть не всем, а токмо ему лично грозит. Равно и колдуньям ничего понятного в знаках опасности не будет, хотя и тревожно. Гадание, оно ведь прямо ничего не сказывает. Его толковать надобно. Да к тому же не так уж беда и велика…
Успокоившись, Маюни стал грести медленнее, а где-то через час повернул к берегу:
– Не, в темноте протоки не найдем, да-а… Озеро чужое, незнакомое.
