Поутру развели костерок, завалив сырой травой, и отправились в обратный путь. По прямой дошли быстро, еще до вечера оказавшись на берегу моря. Казаки запрыгали, привлекая внимание караульных, Маюни же отправился кружить по ближней тундре. А когда от острога наконец-то приплыла ношва, крикнул сотоварищам:
– Воеводу сюда зовите, да-а! Чего покажу!
Атаман Егоров, сильно озабоченный, приплыл уже через полчаса, да не один, а с Силантием, священником, Кондратом и еще несколькими казаками. Маюни поманил их пальцем и повел всех через мхи и траву ко взгорку в сотне саженей от берега.
Поднялся наверх, молча указал на большой прямоугольник примятой травы среди обычной поросли.
– Лёжка! – раздраженно сплюнул воевода, поняв все без слов.
Звери не спят правильными фигурами. Они отдыхают, свернувшись или вытянувшись. После них, понятно, и следы остаются овальные или вытянутые – по телу. А вот люди, постелившие под себя кошму, покрывало, шкуру, циновку или еще чего – другое дело. Люди подстилки делают как раз такие ровненькие, с аккуратными правильными углами.
– Пожухла она вся без света, да-а, – оценил состояние травы молодой охотник. – Дней пять лежали, не менее. Может, и больше, но не сильно. Не белая. Ушли недавно, не поднялась. Может статься, я и спугнул, да-а.
Казаки подняли головы, осмотрели тундру.
– Мы за ними, выходит, следим. А они за нами, – высказался Кондрат.
– Хуже… – прикусил губу Егоров. – Нападение готовят чародеи. Это как в прошлый раз. Местные бояре не управились – вожди куда-то к князьям обратились.
Те пришли и разнесли нас в полные брызги! Еле ноги унесли… Ныне, выходит, опять все прежним порядком катится. Мы в трех сечах реку отбили – местные отступили и призвали воинов поопытнее… Мы отступили в холод, куда ящерам ходу нет, так чародеи иных ворогов супротив нас собирают, морозов не боящихся… Менквов, выходит, к себе согнали… Давно согнали, Маюни?
– Дней пять, десять, да-а…
– Пять-десять… А нападения все нет и нет… Не нравится мне это… – И воевода решительно распорядился: – Олекса, беги к немцу, пусть вместе с людьми возвертается.
Как бы их не перехватили. Кондрат, пищали, золото и фальнеты, кроме трех, закопай, дабы при худшем раскладе не разорили. Нам пороха все едино от силы на десяток выстрелов хватит. А мы с Маюни до темноты еще погуляем. Может, чего интересного найдем.
Опасность заставила казаков приободриться, снова взяться за улучшение крепости, достраивая стену между западными башнями.
