Тем более что немалая часть воинов оставалась в селении, а еще несколько человек рубили в березняке ветки и носили их к засеке, маскируя укрепление, насколько это было возможно.
Хотя, скорее всего, с голубых изрядных высот лес и так выглядел однообразным зеленым пологом, и что творится под кронами, какие деревья лежат, а какие стоят – издалека понять было невозможно.
– Кажись, идут! – послышалось наконец долгожданное предупреждение от сидящего высоко в сосновой кроне дозорного. – Там далече кроны качаются, ровно кто-то бочонок через рощу катит!
– Приготовились, други! – хлопнул в ладоши воевода.
– Пора!"
"Казаки, поднимая копья, торопливо ушли в шалаши, поставленные по бокам от брода между самыми толстыми соснами и елями, затаились под прикрытием тщательно замаскированных травой и ветками навесов, затаились там. Последним нырнул в укрытие Кудеяр Ручеек, уже залечивший свой перелом. Над лесом повисла тишина, в которую скоро стали пробираться треск, гул тяжелых шагов, недовольные стоны и вой. Кроны за рекой закачались, словно кто-то затряс землю из стороны в сторону, а потом на открытое место стали выбираться чудища – двуногие и четверолапые, низкие и массивные, словно ожившие амбары, и высокие, стройные, с короткими передними лапами и огромными пастями.
Были среди них и пернатые гиганты, и голокожие, зеленые, серые, коричневые и пятнистые. Вся эта разномастная стая, недовольно крутя головами, толкаясь и огрызаясь, рыча и кудахтая, прошлепала через брод, вломилась в уже изрядно прореженные казаками заросли и ломанулась дальше, потихоньку разгоняясь, дабы стремительно стоптать ведомого только их пастухам ворога.
Воины затаили дыхание, боясь выдать себя даже слабым звуком, однако напрасно. Хищные волчатники учуяли запах близкой дичи, повернули морды к укрытиям, грозно закудахтали и…
И побежали дальше, покорные воле невидимого покуда колдуна.
Иван Егоров облегченно перевел дух и тут же вскинул палец к губам, предупреждая казаков о тишине и осторожности.
Прошло с четверть часа – вдалеке послышался треск, вой, гул и громкий хруст, больше похожий на выстрелы.
Несчастные животины налетели со всего хода на засеку. Протиснуться между заточенными ветвями у подобных гигантов не было ни единого шанса.
– Ждем! – негромко предупредил Егоров. – Не может быть, чтобы пастухов не было. С небес среди леса ничего не разглядеть, кто-то вблизи за схваткой следить должон.
– Идут, слава святой Бригите, – зловеще оскалился Ганс Штраубе, накладывая стрелу на тетиву.
