Маюни улыбался, кивал, дружелюбно махал рукой, но – не слушался. Дикари стали собираться к воде, многие угрожали копьями, хотя лезть в реку не спешили.
– Ух ты! Кажись, попался наш остяк, не пропустят…
– Вижу! – огрызнулся Силантий, ускоряя шаг. Теперь он уже не таился, однако увлекшиеся гребцом язычники на шум в лесу внимания не обратили.
К берегу вышел седовласый дикарь с медальоном, вскинул руки. Тут же из кустарника напротив соскользнула в воду змея толщиной с человека и саженей пяти длиной. Еще одна подняла голову из воды ниже по течению, поплыла к лодке.
Остяк испуганно заголосил, навалился на весло, круто поворачивая, погреб к берегу. Собравшиеся там дикари расхохотались, многие стали помахивать ладонями – дразнили.
Казаки тем временем выбрались на край лагеря, тихо ругнулись, узрев изрядную стаю менквов, с полсотни воинов сир-тя и трех колдунов, один из которых подманивал к себе остяка, другой сидел в глубине стоянки, почти у чумов, поджав под себя ноги, раскинув руки и замерев, а третий, сложив руки на груди, стоял чуть в отдалении за спинами веселящихся дикарей.
– Как же так? – изумленно охнул десятник. – Своими глазами видел, как половина копейщиков к стругу шла!
– Может статься, они не отплывать собирались, а лишь лодку спускать помогали? – пожал плечами Серьга. – Какая теперь разница? Мальчишку нашего выручать надобно!
– Ух ты! Втроем супротив полусотни?
– Смерти славной забоялся, казак? – с презрением оглянулся на него Матвей.
– Я испугался?! – задохнулся от возмущения Ухтымка.
– Да я!..
– Чародея первым валить надобно, – указал на ближнего язычника с медальоном Серьга. – Без магов язычникам половина силы долой.
– Токмо тихо! – упредил десятник.
Казаки выбрались из тенистой чащи, молча побежали вперед, стремительно сокращая расстояние до врага. Услышали тревожный вскрик – и с удаления в полтора десятка шагов дружно метнули копья. Предупрежденный колдун обернулся, но только для того, чтобы принять три тяжелые пики себе в грудь, а не в спину.
Матвей ощутил что-то, похожее на удар подушкой, ноги его переплелись – и он кувыркнулся на песок, по инерции перевалился с боку на бок. Голова гудела, амулет на груди кололся, словно иголками, руки и ноги слушались плохо. С трудом он поднялся на колено и замер, увидев скрюченные, мелко вздрагивающие тела своих товарищей.
«Колдовство! – понял Серьга. – Чародей конечности давит…»
Колдун же, что-то зло выкрикивая, шел от чумов к пришибленным его волей казакам.
