Чуть помедлив, я осторожно заглянул внутрь, но ничего не смог разглядеть в кромешной темноте. Рикар с трудом оттащил упирающегося пса от сундука и, заняв его место, крикнул:
— Есть кто? Выбирайтесь, не бойтесь.
Вторя ему, я крикнул:
— Поднимайтесь наверх. Бояться некого. Шурды мертвы, и костяные твари — тоже.
Ответа не последовало. Тишину нарушало лишь жалобное поскуливание пса, которого здоровяк по-прежнему удерживал за ошейник.
— Придется спускаться, — заключил я.
— Нет, господин, — отрицательно качнул головой Рикар, — это будет верх глупости.
Кто знает, что поджидает нас там? Я не позволю вам туда лезть и сам не пойду.
Глядя на набычившегося Рикара, я глубоко задумался. С одной стороны, Рикар полностью прав, а с другой — я не думал, что это ловушка. Больше всего этот колодец внутри оружейной комнаты был похож на тайное убежище. На место, где успевшие добраться сюда жители смогут укрыться и переждать опасное время. Место, где воины могут спрятать своих детей и женщин на время боя.
Собака неистовствует, рвется к колодцу, и если бы не отвесные ступени, по которым она не может спуститься, то давно уж оказалась бы внизу.
Значит, чувствует запах хозяина — в этом я не сомневался. К кому или чему еще может так стремиться преданный пес?
Сингерис оглушительно гавкнул и, одним движением вырвавшись из рук здоровяка, кинулся к колодцу, из которого показалась тоненькая ручонка и уцепилась за край сундука, которую пес немедленно принялся самозабвенно вылизывать.
Детская ручонка. Вслед за ней появилась и чумазая мордашка маленькой девочки, которая с опаской посмотрела на огромного Рикара и спросила:
— Дяденька, а вы хороший? Вы пришли нас спасать?
Проклятье.
Она сказала «НАС». Я оказался прав. Там дети. Возможно, много детей.
Создатель, помоги мне. Что я буду делать с оравой осиротевших детей в сердце Диких Земель, в нескольких днях пути от Подковы?
Нам конец.
Впавший при виде ребенка в ступор Рикар наконец-то спохватился и подхватил его на руки.
Вслед за первой девочкой из темного зева колодца незамедлительно показался белобрысый мальчонка лет восьми, не больше.
Самостоятельно перебравшись на пол, он молча взглянул на меня снизу вверх, перевел взгляд на здоровяка и обессиленно уселся около стены.
Застыв, словно соляные столпы, мы с Рикаром молча наблюдали, как из подземного хода один за другим появляются перепачканные землей дети.
Еще одна темноволосая девочка лет четырнадцати, в одной руке бережно держит сверток с пухлым младенцем.
