Осторожно уложив послушника на землю, я вскочил на ноги и лихорадочно завертел головой по сторонам.
Пока я занимался пауками, картина боя сильно изменилась. В нашу пользу.
Шурд-поводырь так и не успел добежать до дома и теперь лежал ничком на ступенях крыльца. В спине зияла огромная рана — такую могло оставить только лезвие топора. Литас с остервенением рубит мечом давно уже не шевелящегося паука, словно задавшись целью измолотить его в пыль.
Рикар в нескольких шагах от меня — видимо, спешил на помощь и, только увидев, что я в порядке, перешел на медленный шаг.
С его плеча стекает кровь, но похоже, что рана не серьезная.
Остальные члены группы тоже здесь — двое охотников ходят между валяющимися пауками и рукоятками мечей крошат черепа. Лучник остался на том же самом месте — весь бой он простоял за забором, всаживая стрелы в пауков и их хозяев.
С удивлением замечаю тела еще двоих шурдов рядом с домом. В одном торчат две стрелы, горло другого перерублено умелым ударом меча. Значит, еще двое шурдов были в доме и успели появиться только под конец сражения.
На наше счастье.
Повертев головой по сторонам, я не увидел сингериса. Странно, обычно он не отходил от людей. Не иначе кинулся искать хозяина.
Я неверной походкой подошел к убитому послушником пауку, наклонившись, с усилием вырвал застрявший в сочленении костей меч и устало вернул его в ножны.
Смертоносное создание превратилось в груду переломанных костей, в которой с трудом угадывались очертания смятого черепа. Если такое сотворил мальчишка-послушник, что сможет сделать отец Флатис? Задумчиво поцокав языком, я решил оставить это на потом.
А сейчас можно праздновать пусть маленькую, но все же победу.
Все кончено. Враг уничтожен, а мы остались живы, и, кажется, обошлось без серьезных ранений.
Мой взгляд привлекло неясное движение рядом с большим домом. Один из шурдов был еще жив, но ненадолго — с торчащим из груди древком стрелы долго не проживешь. Тот, в кого выпустил стрелу веснушчатый охотник в самом начале боя.
Стрела пронзила шурда насквозь и, словно крысу, пришпилила к сложенной из бревен стене. Из уголков рта на грудь стекали пузырящиеся струйки крови. Пробито легкое.
Подойдя поближе, я достал меч из ножен, намереваясь прервать мучения корчащегося шурда — не из жалости, а из опасения, что эта тварь может оказаться гораздо более живучей, чем кажется. Увидев мое приближение, шурд прекратил попытки встать и поднял на меня черные глаза. Наши взгляды встретились.
