— Карни, я не так глупа, чтобы поверить, будто вы интересуетесь мной всерьез!
— До чего же вы проницательны! — все с той же улыбкой сказал Карни, но было видно, что он раздражен. — Мне с самого начала показалось, что мы одного поля ягоды и отлично поладим.
— Возможно, но сейчас мне хотелось бы вернуться на сушу…
— А что подумают репортеры, которые видели, как мы с вами исчезли в разгар вечеринки? Маргерит, вы взрослая женщина и знали, на что идете, когда согласились уединиться со мной на яхте. Может быть, вы и передумали, но я — нет!
И он, ухватив за руку, потянул Маргерит к себе.
От радушного хозяина не осталось и следа — только распаленное похотью животное. По его бегающим глазам. Маргерит, однако, уловила, что Карни, возможно, далеко не столь храбр и решителен, каким хочет казаться. Чувство самосохранения подсказало ей, что сейчас лучше всего держаться холодно и цинично, ни в коем случае не паниковать.
— Я могу понять ваше раздражение, — медленно и веско сказала она. — Я действительно проявила наивность, решив, что вы действительно намереваетесь обсудить со мной деловые вопросы.
Как видите, мы оба неправильно поняли друг друга. А раз так, предлагаю вернуться на виллу и тем самым в корне пресечь всяческие возможные слухи. Со своей стороны даю вам слово, что никогда и никому…
Он цинично расхохотался.
— Вы мне даете слово! Боже мой, если я что-то и усвоил в жизни, так это то, что женское слово дается для того, чтобы его нарушить! И кроме всего прочего, — тихо добавил Карни, — я хочу вас, а это главное.
Вы такая женственная, такая обольстительная… Как раз в моем вкусе!
— Зато вы не в моем! — отважно парировала Маргерит. — А теперь я ухожу. С вами или одна, решайте сами.
— А вы не из пугливых, — с усмешкой заметил Карни. — Только толку от этого все равно не будет. Вы не сможете завести мотор катера без ключа, а ключ я вам не дам. — Он многозначительно похлопал по своему карману. — Да и зачем вам убегать от меня, Маргерит? Ведь вы тоже желаете меня, разве не так?
По его голосу она поняла, что Карни доставляет удовольствие видеть ее беспомощной, и, хотя внутри она действительно была охвачена паникой, Маргерит взяла себя в руки и как можно более спокойно сказала:
— Я не намерена оставаться здесь с вами, а тем более — заниматься с вами любовью.
От его зловещей усмешки ее бросило в дрожь.
— И как же вы намерены меня удержать? — глумливо поинтересовался он. — Только не вздумайте кричать, что вас насилуют, Маргерит.
