Она пыталась их скрыть, не хотела показывать, насколько её шокировало признание папы. Она надеялась, что он скажет что-то иное. Надежда – самая жестокая вещь в этом мире. Почему-то именно к такому мнению она пришла. Надежда дарит нам желанием жить, двигаться вперед, и когда её не остается, очень сложно, практически нереально оставаться в тонусе и заставлять себя каждое утро открывать глаза и улыбаться восходящему солнцу, а так же убеждать окружающих, что всё будет хорошо.
- Папуль, мы справимся… Мы обязательно справимся…
Тогда она искренне верила в слова, что были произнесены на крохотной кухоньке их «однушки».
Они обивали пороги министерства здравоохранения, и их поставили на очередь. Дав ещё одну призрачную надежду…
Глава 3
Больше всего в жизни Саша ненавидела фразу: «Надежда никогда не должна вас покидать» и тому подобное. Хочется выть и бросить в ответ что-то едкое. Надежда – самая жестокая вещь, какую только можно представить.
Нет, ты надеешься первые месяцы. Первый год. Смотришь в зачастую равнодушные от усталости глаза врача, который не может тебе ничего предложить, и на что-то надеешься…
А потом всё.
Это всё у Саши наступило полгода назад, когда крестный позвонил отцу и сказал:
- Есть донор.
Саша навсегда запомнила, как мать осела прямо посреди кухни, а отец начал заикаться от радости.
Говорили на громкой связи.
Саша позабыла, как дышать.
- До… донор?
- Да, Вадим, донор.
Первой обратила внимание на голос крестного сама Саша.
В нем не было ни восторга, ни облегчения, а ведь крестный принимал самое непосредственное участие в стремлении вылечить, что-то сделать полезное для Саши.
Девушка подошла ближе к папе и громко спросила:
- Крестный, в чем подвох?
- Привет, Сашуль.
- Привет. Так в чем подвох?
Пауза, за время, в которое отец успел переглянуться с матерью.
- Донор не проходит ни по одной базе.
Саша прикрывает глаза.
Вот он – подвох.
- В смысле? – Вадим ещё не понял до конца.
- Это контрабанда органами, брат, в самом что ни на есть прямом смысле.
- Откуда…
- Есть каналы.
Я тоже не могу сидеть и ждать, когда Саша…
Он не договорил.
- Сколько, крестный?
- Триста тысяч. Сто даю я.
Саша, скорее увидела, чем услышала, как облегченно вздыхает папа, и лишь когда повернула голову, заметила, как кровь приливает к лицу.
- Костян, спасибо. Не, двести тысяч мы потянем…
- Папа, - оборвала его Саша, чего практически никогда не делала. Особенно в последние годы. – Ты не понял. Крестный, триста тысяч евро или долларов?
- Долларов.
