Саша сильно сомневалась, что он за оставшиеся дни даст ей возможность снова задавать такие вопросы, а главное - надеяться на откровенные ответы. Да и спросив про шрамы, Саша не надеялась получить ответ.
Олег снова удивил её.
- Я бродяжничал по малолетству. Сбежал из детдома и кочевал из города в город. Мне было семь, когда я не поделил территорию с бандой таких же малолетних бродяжек. У них был предводитель, здоровенный детина. Они меня зажали и разукрасили. Пометили, так сказать. Никакой романтики, привет из детства.
Саша сглотнула и впервые пожалела, что ей нельзя пить. Сейчас она сама с удовольствием выпила бы, потому что почувствовала, как её начинает потряхивать. Слова Олега произвели на неё оглушающее впечатление. Удушающее даже. Она видела, что шрамы не от аварии, скорее всего, нанесены кем-то, но отчего-то гнала от себя подобные мысли.
Сейчас же, представив, что пережил мальчик Олег, ей стало дурно.
Ей хотелось сказать слова сочувствия, сожаления, но, натолкнувшись на предупреждающий острый, как лезвие, взгляд, Саша вовремя прикусила язычок.
Не стоит ничего говорить. Он рассказал – она приняла информацию.
На этом тема закрыта.
- Какой мотив у тебя был для продажи себя?
- Мне нужны были деньги.
- Кажется, я неправильно задаю вопросы. Буду исправляться.
Тона он не сменил, и Саша уже пожалела, что ответила, изловчившись. Он хотел знать причину, почему она решила продать себя, для чего ей потребовались деньги.
И следующий вопрос он сформулирует так, что ей не отвертеться.
- Может, прекратим? – решилась она и натолкнулась на медленное качание головы.
- Нет. Задавай.
Саша обхватила себя руками. Несмотря на то, что на улице было тепло, и с моря дул такой же теплый ветерок, она начала замерзать. Ей хотелось вернуться в номер. Но что-то останавливало её, не позволяло встать с пледа и отправиться к автомобилю.
- Чем ты занимаешься по жизни?
Она не знала о чем его спрашивать.
Информация, получаемая от него, всё больше настораживала. И как бы Саша ни пыталась не делать акцент, она чувствовала горечь и обиду из-за того, что он не пожелал говорить о симпатии к ней. Она же не спрашивала про чувства. Лишь симпатия.
Наивная…
Она-то уже погрузилась в их странные, неправильные отношения с головой, нырнула в омут, из которого невозможно, вынырнув, остаться прежней. Саша до неузнаваемости изменилась за какие-то дни.
