Фейри редко выглядели на свой возраст, но она показалась Сумеречному охотнику юной, как его брат, Макс, погибший недавно, во время войны. «Сумеречные охотники – воины, – говорил его отец. – Даже проигрывая, даже теряя близких, мы продолжаем сражаться».
Макс был слишком маленьким, чтобы сражаться. Теперь он никогда не станет воином. Алек всегда ужасно волновался за свою сестру и парабатая, которые бесстрашно, очертя голову бросались навстречу смерти. Он изо всех сил старался защитить, уберечь их. Но ему никогда не приходило в голову, что нужно беречь от опасности Макса.
Он не сумел спасти жизнь своему младшему брату.
Макс был почти таким же худеньким. Он смотрел на взрослых снизу вверх, точь-в-точь как эта девочка, и глаза его казались огромными за стеклами очков.
У Алека на несколько мгновений перехватило дыхание, и он отвел взгляд. Девочка не воспользовалась благоприятной возможностью, чтобы вырваться из его ослабевших пальцев. Когда он снова посмотрел на нее, она все еще разглядывала его.
– Эй, Сумеречный охотник! – заговорила она. – Ты в порядке?
Алек усилием воли заставил себя вернуться к реальности. «Сумеречные охотники продолжают сражаться», – прозвучал у него в ушах голос отца.
– Все нормально, – сказал он девчонке, но голос его был слегка хриплым. – Как тебя зовут?
– Роуз, – ответила она.
– Ты голодна, Роуз?
У девочки задрожали губы. Она сделала попытку убежать, но Охотник поймал ее за рубашку. Она с силой ударила его по запястью и уже собралась его укусить, когда заметила в другой руке пачку банкнот.
Алек протянул ей деньги.
– Пойди, купи себе поесть.
Не успел он разжать пальцы, как пачка евро волшебным образом испарилась. Фейри не поблагодарила его, лишь кивнула и шмыгнула прочь.
– И прекрати воровать! – крикнул он ей вслед.
Теперь он истратил все деньги, привезенные из дома. Когда он покидал Нью-Йоркский Институт с бесформенным вещевым мешком на плече, отправляясь в свое первое путешествие, мать вышла вместе с ним на улицу и сунула ему деньги, хотя он отказывался их брать.
– Надо радоваться жизни, – сказала она тогда.
Алек подумал: а может быть, девчонка-фейри надула его. Ей могло быть сто лет от роду, а фейри известны своим пристрастием к надувательству. Но он постарался убедить себя в том, что она была такой, какой казалась – напуганной, голодной маленькой девочкой, – и почувствовал себя лучше оттого, что помог ей. В итоге, деньги были потрачены не зря.
