Ослепительно-белая фигура затуманилась, постепенно растаяла, и от нее остался лишь мерцающий след; затем демон снова обрел форму, но он находился теперь вне пределов досягаемости и смотрел на чародеев откуда-то сверху.
– Измена и предательство забавляют меня, – сказал он. – Поэтому я тебя прощаю. Я понимаю, что ты не в силах подавить гнев. Я знаю, какую сильную боль ты испытываешь. В душе у тебя ничего нет, кроме боли и ненависти. Я знаю, как одинока ты была всю свою жизнь. Воспользуйся этой возможностью.
Отними у Магнуса бессмертие, и ты получишь все, о чем только можно мечтать: отца, легионы демонов, повинующихся каждому твоему слову, и владычество над целым миром.
Шинь Юнь повернула голову к Магнусу. Плечи ее поникли, но затем она выпрямилась; мышцы ее напряглись, и вся ее поза теперь выражала решимость. Она стремительно бросилась на соперника с мечом в руке, толкнула его и сбила с ног.
Магнус почувствовал, как ему на лицо упали ее горячие слезы. Она ударила его свободной рукой, и еще раз, и еще.
Она занесла над ним меч, но почему-то помедлила.
– Не делай этого, – выдавил Магнус, сплюнув кровь.
– У меня нет выбора! – гневно воскликнула Шинь Юнь. – Он нужен мне. Без него я ничто.
Магнус возразил:
– Ты и без него можешь начать новую жизнь, лучшую жизнь.
Шинь Юнь покачала головой. В ее глазах он не видел ничего, кроме отчаяния. Магнус принялся судорожно шарить в пыли в поисках выброшенного кинжала, сжал в пальцах рукоять, но затем тяжело вздохнул и выпустил оружие.
Кинжал зазвенел о доски.
Шинь Юнь стиснула меч двумя руками и занесла его над грудью Магнуса, целясь в сердце.
Глава 29
Спаситель
Алек в отчаянии смотрел на сражение, которое разворачивалось внутри пентаграммы. Он разглядывал бесчисленных Шинь Юнь, и все они выглядели совершенно одинаковыми. Он пристально вглядывался в лица Магнусов, и все они казались ему настоящими: Магнус, размахивающий клинком, задыхающийся Магнус, рухнувший на колени, Магнус с поднятыми над головой руками, Магнус, над которым нависла Шинь Юнь с мечом, занесенным для смертельного удара.
– Вот и над тобой подшутили, Сумеречный охотник, – произнес Бернард своим обычным голосом.
Члены «Багровой Руки», окружавшие его, захихикали. Хелен резко обернулась к ним, угрожающе взмахнув блестящим клинком серафима. На щеках ее блестели слезы. «Она плачет по мне, – подумал Алек с некоторым удивлением. – Ей жаль меня».
– Заткнитесь, – прошипела она. Смех прекратился.
