Множество разных эмоций одновременно обрушилось на него: страх за Алека, и нежность, и облегчение, и болезненная, отчаянная радость. «Алек, мой Александр. Ты пришел за мной».
Воинственные сектанты набрасывались на Алека, а он без видимых усилий расшвыривал их. Однако на месте каждого отброшенного прочь человека тут же возникали трое других. Они мешали Алеку двигаться вперед, но не могли его остановить; его не могли остановить ни люди, ни демоны – ползающие или летающие. Кроме того, Сумеречный охотник пришел не один: слева от него шагала какая-то светловолосая девушка, справа – другая, с темными волосами.
Девушки отгоняли людей прочь, угрожая им ангельскими клинками; воспользовавшись передышкой, Алек осы́пал стрелами крылатого черного демона, ударил какого-то человека луком, сбил его с ног.
Магнуса околдовало это зрелище: могучие плечи, развевающиеся волнистые волосы, синие глаза. Магнусу всегда нравился именно этот оттенок синего – такой цвет имеет вечернее небо в последний миг перед наступлением ночи, когда его освещают последние лучи заходящего солнца.
Магнус подошел к мерцающей линии пентаграммы. В душе у него зарождалось какое-то радостное чувство, вместе с любовью и надеждой набирало силу нечто яркое, волшебное. Он чувствовал, что магические способности возвращаются к нему; еще несколько минут – и он станет прежним Магнусом.
Он протянул руку к Алеку, и пальцы его проникли сквозь мерцающую завесу, как будто волшебная стена была всего лишь потоком воды.
Однако, когда чародей попытался шагнуть к Алеку, он врезался в эту невидимую преграду, словно в каменную стену.
Да, он сумел просунуть кисть руки за пределы пентаграммы, но сейчас это не могло принести ему большой пользы.
– Рано радуешься! – проревела Шинь Юнь за спиной Магнуса. – Мой отец уже идет сюда! Он поразит тебя, неверный, которому следовало быть самым истовым верующим, уничтожит фальшивого пророка, мерзких нефилимов. Всех вас! Он возьмет меня к себе, и я буду сидеть на троне рядом с ним – там мое настоящее место!
Магнус резко развернулся, и радость его мгновенно сменилась тошнотворным страхом.
"
"Каменные скамьи и ступени амфитеатра, окружавшие арену, утратили свой прежний цвет. С верхнего уровня вниз устремилась какая-то магическая «волна»; камень выцвел, стал белым, а потом словно «размазался» в воздухе и образовал мерцающую колонну, которая сливалась со столбом дыма, поднимавшимся к небу с места проведения ритуала.
