– Ты никогда не был достойным, – прошептала она, пока он пытался ловить ртом воздух. – Моим соратникам не следовало поклоняться тебе. Моему отцу не следовало оказывать тебе благоволение. Твое место принадлежит мне.
Мгновение спустя Шинь Юнь, должно быть, сообразила, что сейчас придушит насмерть предполагаемую «жертву Асмодею». Она разжала пальцы.
Магнус откинулся назад и повис на цепях; воздух устремился в его легкие."
"– Зачем все это? – Он закашлялся. – Все это время, когда ты делала вид, что помогаешь нам, ты на самом деле заманивала нас в ловушку.
Почему было просто не схватить меня в Париже, или на поезде, или в любой другой момент – у тебя было полно возможностей для этого! Зачем весь этот хитроумный обман?
– Алек… – Шинь Юнь выплюнула это имя, словно оно жгло ей язык. – Всякий раз, когда я была уже близка к цели, он становился у меня на пути. Я загнала тебя в угол на Парижском Сумеречном базаре, но он внезапно появился в том переулке у меня за спиной. Мы уже сцапали тебя на поезде, но он начал рубить моих демонов, как тюки сена.
Алек уничтожил стаю раумов и большую часть роя рейвенеров. Осталась лишь одна искалеченная мать выводка демонов. Я не могла доверить ей завершение работы и не могла рисковать, потеряв твой след. Я решила оставаться с тобой, как можно ближе к тебе.
Шинь Юнь рассмеялась – Магнус никогда не слышал, чтобы она смеялась так. Это был жестокий, безрадостный, горький смех.
– Я научилась очень хорошо притворяться за сотни лет службы своему отцу.
Мое лицо – это чудесный дар, ниспосланный мне для того, чтобы я могла как можно лучше служить Асмодею. Окружающие не в состоянии догадаться о моих истинных чувствах. Они приписывают безжизненной маске собственные фантазии и никогда не задумываются о том, что под маской скрывается живой человек. Я изображаю то, что мой собеседник хочет увидеть, и говорю то, что он хочет услышать. Но твой Сумеречный охотник не клюнул на эту наживку, а насчет тебя… единственный ход, который сработал с тобой – это попытка вызвать жалость.
Я ненавидела себя за это, ненавидела тебя, но не могла помешать ему наблюдать за тобой, охранять тебя. Он всегда был наготове, ежеминутно. И я поняла, что единственный способ захватить тебя – это разлучить вас с Александром Лайтвудом.
Магнус вспомнил сожаление и разочарование, испытанные сегодня днем, когда Алек сказал, что обязан ехать в Римский Институт. Теперь он, наоборот, радовался тому, что они расстались.
