– Ты вламываешься сюда, словно вор – каким ты на самом деле и являешься, – и вредишь мне, точно так же, как ты украл у меня полагающееся мне по праву положение Верховного Мага Лос-Анджелеса. Так вот: вечеринка окончена! Ты выставил меня идиотом. – Руки Барнабаса зашипели, над ними поднялся дымок.
Гости попятились, и посередине бального зала образовалось свободное пространство. Все больше народу собиралось за спиной Алека.
– Тебе на самом деле не нужна моя помощь для этого, Барнабас, – заметил Малкольм.
Руки его тоже начали светиться, и у кончиков пальцев появились два бокала с шампанским. Из одного он отпил глоток, другой жестом отправил к Барнабасу. – Расслабься и получай удовольствие от вечеринки.
– Вот что я думаю о твоей вечеринке. – Барнабас резко взмахнул рукой; бокал устремился обратно к Малкольму и перевернулся на лету, а его содержимое выплеснулось на лиловый смокинг хозяина.
Толпа ахнула, но Малкольм даже не дрогнул. Он взглянул на свой испорченный костюм, извлек из кармана носовой платок и вытер лицо.
В глазах его сверкнули лихорадочные огоньки, словно он получал удовольствие от происходящего. Магнус знал, что некогда Малкольм мечтал о спокойной, тихой жизни. Но это было много лет назад.
– Я лишь оказал тебе услугу, – заявил Малкольм. – Мы все знаем, что твои способности к организации вечеринок ниже среднего. Я избавил тебя от неловкого положения, в котором ты оказался бы, устроив праздник, на который бы никто не пришел.
– Да как ты смеешь! – Казалось, у Барнабаса даже голова задымилась.
Маг опустился на колени, ударил ладонью по полу, и белая волна острых зазубренных льдин устремилась к Малкольму.
Алек сделал шаг вперед, словно собираясь вмешаться, но Магнус крепко стиснул его локоть и покачал головой.
Малкольм небрежно махнул рукой, и лед с шипением превратился в пар. Затем с потолка бального зала спрыгнуло созвездие Ориона и заняло позицию рядом с магом. Остальные созвездия, приняв формы, отдаленно напоминавшие очертания человеческих тел, медленно опустились с потолка, выстроились за спиной у Малкольма и приготовились к бою.
Малкольм лениво указал на Барнабаса; Орион испустил злобный рев и бросился на чародея-коротышку, размахивая своим музыкальным инструментом, словно дубиной. Но созвездие не успело добраться до врага: маг заставил его замереть, а затем превратил в облако звездной пыли.
– Это был мой лучший виолончелист! – рявкнул Малкольм.
