Он был в парадной форме: черный строгий костюм дополняли дорогие светло-коричневые ботинки из натуральной кожи, и его строгий «банкетный» вид никак не вязался с застеленным газетами столом, стоявшим на пыльной веранде, засыпанной опавшей листвой и размытой дождями проселочной дорогой, по которой он приехал. Густые, без единого седого волоска, удлиненные волосы делали Тихомирова похожим на какое-то мудрое животное, но на какое именно, Лев так и не вспомнил. Гость то и дело проводил по своим патлам рукой, зачесывая их назад, но они все равно сползали ему на виски.
Моложавый, стильный мужчина в возрасте чуть за пятьдесят будто бы оказался на веранде совершенно случайно, словно снизошел до простых смертных. Его намерения в отношении Маши были покрыты мраком, и Гуров вопреки своей воле обшаривал его взглядом в попытке найти что-то странное, но ничего не обнаружил.
Обстановку разрядила Маша. Вернувшись, она поставила перед Олегом тарелку. На этот раз он уже откровенно принялся рассматривать ее лицо.
– Мы уже встречались, – твердо заявил он.
– Абсолютно точно, – подтвердила она и улыбнулась.
– Все так говорят, когда видят мою жену, – подал голос Гуров, обозначая свои права на жену.
Но Тихомиров его словно не слышал. Он приложил палец к верхней губе, стараясь вспомнить.
– Давай, давай, – подстегнул его Стас. – Делаем ставки.
– Прекрати, – попросила его Наталья и посмотрела на Гурова. В ее растерянном взгляде читался немой вопрос. Она была обескуражена происходящим, равно как и друг ее мужа.
Стас же откровенно веселился, наблюдая за присутствующими.
– Ну что, так и не вспомнила? – обратился он к жене.
Наталья посмотрела на него так строго, что даже Льву стало не по себе.
– Ты пьяный, что ли? – нахмурилась она, глядя на мужа.
Тихомиров хлопнул себя по колену.
– Черт меня побери. Ну конечно! Прогон спектакля и чей-то юбилей. Стол накрыли прямо на сцене, актеры так и отмечали памятную дату одетые в сценические костюмы.
Маша приоткрыла рот, но Тихомиров предупреждающе поднял руку.
– Я сам! Это был день рождения, – неуверенно продолжил он. – Нет, не у вас, точно не у вас… а у того старика, который был как-то связан с театром… имел к нему отношение. Маленький такой дедок, с родимым пятном на щеке. В огромном таком полосатом шарфе. – Он растопырил руки и обвел ими свою шею.
Маша с улыбкой кивнула.
– Все верно, – подтвердила она.
– Он этим шарфом успел протереть все салаты, когда тянулся к центру стола. Вино какое-то всем предлагал.
