Пусть твоя жизнь нелегка, но ты ни разу не сдавался. Я хочу, чтобы мой сын был таким же.
Савьер с громким звуком проглотил вино и вымученно улыбнулся.
Не спит ли он? Неужели Лаверн действительно считает его не предметом интерьера, не просто бесполезным калекой, а настоящим братом? За все годы совместной жизни он ни разу не проявлял братских чувств, все больше издевался и задирал Савьера, а теперь вдруг решил, что он – единственный человек, на которого можно положиться?
А ведь полагаться на него никак нельзя. Прямо сейчас в его голове роились мысли о том, как закончить кровавую войну, как прекратить истязания невинных людей, и эти стремления шли вразрез с планами Лаверна.
Что, если это хитрый план? Что, если Лаверн решил таким образом привязать его к себе и заручиться поддержкой? Ведь нужно быть начисто лишенным сердца, чтобы подвергнуть опасности малыша Джемини или красавицу Элинор!
– Ты очень задумчив сегодня, – заметил Лаверн.
– Обдумываю все новости, которые ты на меня вывалил, – почти не соврав, ответил Савьер.
– Понимаю, все это стало для тебя неожиданностью.
– Выходит, даже отец не знал? Как тебе это удалось?
– В последние годы отец был затворником, и я управлял нашими землями от его имени, ты сам знаешь. Скрыть что-то от него было легче легкого. К тому же моя красавица жена оказалась очень скромной девушкой и действительно не выдала нас ни одной живой душе.
– Только покойной матушке. Я молилась у ее могилы в тот день, когда Лаверн приехал в наше родовое имение и предложил мне стать его женой, – тихо сказала Элинор.
– И вы просто согласились? – удивился Савьер. – Вы ведь даже не были знакомы.
– Сказать по правде, я была даже польщена тем, что он выбрал меня из всех моих кузин. – Элинор тихо рассмеялась.
– Ты юна и прекрасна, как я мог этого не заметить?"
"Несмотря на попытки Элинор быть милой с мужем, Савьер заметил между ними некоторую неловкость. Лаверн редко переводил на нее взгляд и вообще вел себя так, будто мысли его занимали дела намного более интересные, чем ужин с женой.
Элинор же держалась подчеркнуто вежливо, будто так и не привыкла к присутствию мужа.
– Что ж, я оставлю вас. – Лаверн встал, поправил черный жилет и откинул волосы за спину. – Мне нужно отправить несколько писем. Утром мы вернемся домой, Савьер, там и обговорим, когда и как ты будешь приезжать сюда, чтобы не вызывать лишних вопросов.
Савьер кивнул и проводил брата взглядом. Наедине с Элинор ему стало мучительно не по себе. Ей, судя по всему, тоже.
