Уже через два дня Савьер знал, что лорд Оррен убит, а его жена в плену. Новым лордом Дома Наполненных Чаш временно назначили одного из сыновей лорда Аселина – малодушного и неповоротливого Гланвилла из Дома Золота и Камней. Если ничего не изменится, земли у его отца станет в два раза больше и их Дом станет еще богаче.
Лишь с наступлением сумерек экипаж наконец остановился. Савьер пропустил Лаверна вперед и неловко выбрался следом. Брат похлопал его по плечу, будто похвалив за то, что он справился с таким нелегким для калеки делом.
Их привезли к богатому поместью, скрытому от посторонних глаз пышными деревьями. Место было поистине великолепное: ветер доносил до них тонкий аромат цветов, пики гор вырисовывались на горизонте, – поместье ничем не напоминало мрачную громаду Дома-Над-Водой.
– Я ведь могу тебе доверять, верно? – вдруг спросил Лаверн.
Савьер прищурился и кивнул. Соврал, конечно, но жить ему хотелось больше, чем умереть.
– Знаешь, что сильнее всего в человеке?
– Что? – спросил Савьер.
– Зов крови. Нет ничего сильнее уз крови, нет ничего важнее их. Кровь связывает нас пуповиной, тянущейся через века, через поколения наших предков.
Савьер медленно кивнул, откровенно не понимая, к чему ведет Лаверн.
– Сегодня я покажу тебе то, что не показывал никому. Потому что ты мой брат, потому что я верю тебе. Это жест доброй воли – жест, который должен показать тебе, насколько сильно я люблю тебя.
От этих слов по спине Савьера пробежал холодок.
Любовь Лаверна могла легко превратиться в ненависть. Безумные тираны никого и никогда по-настоящему не любили.
Они вошли в холл, где Савьер увидел красивую статную женщину, держащую на руках темноволосого мальчишку. С обеих сторон их обступили слуги, в едином порыве склонившие головы.
– Это Элинор. – Лаверн шагнул к женщине и по-хозяйски приобнял ее за талию. – Моя жена. А это, – он провел пальцем по пухлой щечке ребенка, – Джемини – мой сын, наследный принц Пятнадцати Земель.
Челюсть Савьера едва не упала на грудь. Он сразу заметил фамильное сходство между Лаверном и малышом: черные волосы, глубоко посаженные серые глаза, подбородок, который с годами наверняка станет волевым, как у отца.
– Я рад с вами познакомиться, – пробормотал Савьер, неловко кланяясь женщине.
– А я с вами.
«У нее мягкий голос», – отметил он.
– Лаверн много рассказывал о вас, я рада, что мы будем видеться чаще.
