Савьер и сам склонился перед братом, морщась от ужасной боли в искалеченной ноге. Был ли у них выбор? Едва ли. Смерть или повиновение – вот и все, что Лаверн предложил им.
– Император желает вас видеть.
Император.
Савьер стиснул зубы и прибавил шагу, насколько смог себе позволить, чтобы позорно не свалиться на землю и не завопить. Зоуи пристроилась рядом и даже открыла рот, чтобы предложить свою помощь, но он резко сказал:
– Я сам.
Она покорно опустила взгляд и подобрала подол платья, чтобы не запачкать его. Савьер мысленно обругал себя последними словами.
– Я не хотел тебя обидеть, прости.
– Вы не должны просить прощения, милорд.
«Еще как должен. Я повел себя как мерзавец, и виной тому вовсе не ты, а мой венценосный братец».
Сказать это вслух Савьер не мог.
Каждый день Лаверн вызывал его к себе. И каждый день Савьер поднимался в его башню, минуя сто сорок шесть ступеней. На обратном пути он позволял себе стонать сквозь сжатые зубы, и что-то подсказывало ему, что именно этого Лаверн и добивался.
Кто знает, может, он прижимался ухом к двери и слушал, как Савьер стонет и охает, пытаясь заставить себя подняться по трижды проклятой лестнице?
– Вас проводить? – робко спросила Зоуи, когда они вошли в замок.
– Я справлюсь.
Не хватало еще разрыдаться у нее на глазах.
Савьер нарочито медленно поднялся на второй этаж, прошел по широкому коридору, застеленному красным ковром, и открыл дверь, ведущую в башню.
– Ну, вот и я, – пробормотал он, с усилием поднимая ногу и забрасывая ее на первую ступень.
Вскоре ему пришлось остановиться, чтобы перевести дух. Рубашка промокла и прилипла к спине, пот крупными каплями стекал по лбу и падал на щеки. Что ж, двадцать ступеней позади… Осталось всего ничего.
Савьер боялся думать о том, что было бы, не будь здесь приколоченных по приказу отца перил.
В прошлый раз Лаверн приказал ему явиться, чтобы узнать, как прошел день у его «любимого брата». Разговор занял пару минут. За день до этого он предложил ему выпить чаю, но, когда Савьер добрался до кабинета, передумал.
Изощренная пытка. В изобретательности Лаверну не откажешь.
Почему он не может просто лечь на живот и ползти? В конце концов, падать ниже уже некуда.
Увидев впереди дверь, Савьер сжал зубы и поднялся еще на несколько ступеней. Хорошо. Осталось немного, всего шесть раз перебросить ногу вперед, подтянуться, опираясь на трость, и попытаться не убить себя в приступе отчаяния.
Он ввалился в кабинет, не позаботившись о том, как выглядит.
