Серая кожа, пыльная одежда, печать скорби на лицах – такими запомнила Ромэйн беженцев, увидев их тем утром из окна своей спальни.
Она хотела выйти во двор, чтобы помочь стражницам, но две Ласточки преградили ей путь.
– Мы не можем выпустить тебя из замка, это приказ лорда Оррена, – сказала одна из них.
– Что ж, хорошо, – как могла легкомысленно ответила Ромэйн и развернулась было, чтобы уйти, но вторая Ласточка вдруг положила тяжелую руку ей на плечо и, склонившись, проникновенно сказала:
– Я лично заперла кухонную дверь и повесила замок на люк, ведущий на крышу.
– Проклятие, Фэй, – проворчала Ромэйн. – Я думала, что ты на моей стороне.
– Всегда. Но не сегодня.
Стражница улыбнулась краем рта.
– Соколы не прилетали? – Ромэйн посерьезнела.
– Нет. Мне жаль. – Фэй сочувственно сжала ее плечо. – Может, они прилетят завтра.
– Да, конечно, – пытаясь скрыть разочарование, сказала Ромэйн, – они обязательно прилетят. Рано или поздно.
Взбежав по лестнице, она направилась к покоям матери. Леди Кловер отчаянно ждала вестей от сыновей и так же отчаянно скрывала это от мужа и дочери. Она шила платья, украшала мрачные коридоры замка гобеленами и коврами, отвлекалась от горьких мыслей как могла, но Ромэйн видела печаль, затаившуюся на дне ее глаз, каждый вечер, когда остатки семьи собирались за непривычно пустым столом в обеденном зале.
Ей тоже не хватало братьев. Они были близки настолько, насколько вообще могли быть близки юноши с младшей сестрой.
Дольф часто сжимал Ромэйн в своих медвежьих объятиях, а Монти делился с ней переживаниями о будущем. Между ними не было тайн, кроме одной – пьяной выходки Атео. Если бы Ромэйн рассказала им об этом, наследник лорда Спайка не покинул бы Синюю Крепость самостоятельно: слугам пришлось бы нести его искалеченную тушу.
Ромэйн скривилась, вспомнив кислое дыхание Атео. Она была уверена, что отец не опускался до подобного, когда был помолвлен с матушкой.
Историю их любви бережно хранили летописцы, снова и снова переписывая самые трогательные моменты.
Рожденная в Малом Доме Седых Псов, матушка не могла претендовать на брак с наследником Большого Дома, но ее отец, выдающийся мечник, заслужил это право. Отца сразили красота и напор матушки, так что их брак был заключен по любви, а это весьма редкое событие среди наследников Больших Домов.
