– Он разделяет, можете мне поверить, но впускать кого-то в Воющий Дом он не готов.
– И что он будет делать, когда улицы Серого Города будут забиты беженцами? Все наши воины сражаются на границе, у наших Домов нет свободных рук, чтобы охранять оставшихся без крова людей и сопровождать их. Тебе есть что сказать по этому поводу?
– Боюсь, что нет, сир.
– Лорд Спайк может не впускать беженцев, а я открою ворота Синей Крепости. Мои люди не виноваты в том, что Лаверн сошел с ума.
– Это болезнь их рода.
– Ты об Алых Шипах? Клянусь, нашим предкам не стоило проявлять милосердие и оставлять в живых их отпрысков.
Но кто мог знать, что еще один из них решит возродить Объединенную Империю? Да еще и спустя столько лет…
– Жена Лаверна Первого тоже была не от мира сего. Похоже, ее кровь дурно повлияла на их общего сына.
– А что со вторым? У Дома Багряных Вод было два молодых господина, если память меня не подводит.
– Неизвестно. Возможно, Лаверн убил его, а может, тот полностью поддерживает брата и его притязания на Большой трон.
– Этот проклятый трон давным-давно сожгли! – Отец ударил кулаком по столу. – Как и замок, в котором он стоял, и город, над которым возвышался замок!.. От наследия Бедивира не осталось ничего, даже праха, но Лаверн решил возродить кровавую тиранию! Какая глупость, какое вопиющее…
Похоже, от избытка чувств отец не сумел закончить свою речь. Он долго молчал, прежде чем продолжить.
– Город Шипов отстроили заново, я знаю, и много лет потомки Бедивира повторяли свою клятву в Кругу Пятнадцати, клятву на крови, Торхард! Они клялись, что ни один из них не задумывает ничего против других, клялись, что каждый, чьи замыслы черны, будет отдан в руки правосудия, и что в итоге? А Убывающие Луны? Проклятые нуады, им позволили основать свой Дом, а теперь они предали нас!
– С нашей стороны это было глупо.
Единственный Дом, способный использовать магию… Следовало расселить нуад по землям Больших и Малых Домов и не позволять им объединяться.
– Следовало. Но какой смысл жалеть о прошлом? – Раздался скрип отодвигаемого кресла.
– Насколько опасна болезнь, которую передают эти твари?
– Чрезвычайно, сир. Почти все заболевшие умирают от лихорадки, но некоторые… – говорящий понизил голос, – меняются.
Ромэйн прижала ухо к двери и затаила дыхание.
– Чем они становятся, Торхард? – требовательно спросил отец.
– Я не могу утверждать, но…
– Хватит юлить!"
"– Демонами. Они становятся демонами или подобными им. Я видел тела – и, сир, это не тела людей.
