Какой ему прок от их крошечного войска, состоящего из вора, шулера, Ласточки, лишенного имени проходимца и Латиша? Единственным достойным человеком в их компании был Мирай – утративший трон лорд, молча сносивший все потери и трудности.
Ромэйн приблизилась к нему и попыталась ободряюще улыбнуться, когда он перевел на нее взгляд темных глаз.
– Почти добрались, – сказала Ромэйн, покраснев от неловкости.
– Да, – ответил Мирай.
Они продолжили спускаться. Время от времени Мирай протягивал ей руку, помогая в особенно покатых местах.
Как только опасность оставалась позади, он тут же отстранялся.
– Ты был обручен? – спросила Ромэйн, прежде чем успела остановить себя.
– Нет, – ответил Мирай. Его брови удивленно приподнялись. – Почему ты спросила?
– Ты отдергиваешь руку, будто…
– А, это. – Он пожал плечами. – На Чонгане не принято касаться женщин без повода. Мой народ скуп на проявления чувств.
– Твой народ пишет прекрасные стихи, – возразила Ромэйн. – Мне так и не удалось побывать на архипелаге, но отец привозил книги.
Там много слов любви.
– Потому что прямо признаться мы не можем. Написать поэму и отправить возлюбленной – вот что считается у нас высшим проявлением чувств. Лишь наедине мы можем касаться друг друга, и никогда – в присутствии других людей.
Мирай достал из кармана фигурку, покрытую синей глазурью, и покрутил ее в пальцах.
– Эта вещь много значит для тебя? – тихо спросила Ромэйн.
– Это вещь, из-за которой меня предали.
Он спрятал фигурку и прибавил шагу.
Ромэйн растерянно смотрела ему вслед, пытаясь понять, как безделушка может быть связана с изгнанием.
– Ты готова?
Фэй нагнала Ромэйн и положила тяжелую ладонь на ее плечо.
– Не знаю, – призналась она. – Будем надеяться.
Ворота Серого Города оказались открыты. Два стражника, стоявшие по обе стороны от тяжелых створок, лениво переглянулись, когда Ромэйн и ее спутники приблизились, но не предприняли попыток их остановить.
– Они просто пропустили нас? – прошипела Фэй.
– Не похоже, что на территории их земель идет война, – сквозь зубы ответила Ромэйн.
– Что здесь происходит?
– Ничего, – вмешался в разговор Хэль. – В этом городе ничего не происходит.
– И это по-настоящему странно, – заметила Фэй.
Вымощенная камнем дорога привела их к главной улице города. На большом перекрестке разбили стихийный рынок: люди торговали дичью, деревянными безделушками и тканями. Ромэйн вглядывалась в их лица и пыталась понять, почему они так спокойны.
