Пока Ромэйн не подозревает о том, насколько сильна, но позже, когда Морион впитает в себя ее жизненную силу и признает хозяйкой, все изменится. Хэль ясно представлял, через что ей предстоит пройти: он испытал это на себе, когда Тет поместила в его тело Раухтопаз.
Это было мучительно. Ему казалось, что из камня, вложенного в его грудь заботливыми руками, выползают щупальца: они по-хозяйски изучали его изнутри, проникали в каждую мышцу, чтобы однажды прорасти, пустить корни и закрепиться в теле.
После этого он определенно стал сильнее.
И злее. И куда кровожаднее.
«Ей бы не помешало поесть», – подумал Хэль, продолжая разглядывать Ромэйн.
Ему всегда хотелось заботиться о Тет. Это желание она выжгла в его разуме раскаленным клеймом. И сейчас это желание – нет, потребность – было направлено на Ромэйн.
Выбравшись из воды, Хэль оделся, отжал длинные волосы и быстрым шагом углубился в лес. Там, удалившись от чужих взглядов, он присел на землю и закрыл глаза. Тонкое демоническое чутье сразу же привело его сознание к прекрасному созданию – молодому оленю, едва ли не олененку, мирно пасущемуся неподалеку.
Усилием воли Хэль заставил животное приблизиться. Он открыл глаза, светящиеся алым, и поманил оленя к себе. Очарованный демонической аурой, зверь подчинился и позволил погладить себя по мягкой шерсти.
Хэль резко схватил его за шею, и та с громким хрустом сломалась. Тонкие ноги животного подогнулись, он рухнул на землю. Довольный собой, Хэль закинул тушу на плечо и как ни в чем не бывало отправился к их крошечному лагерю.
– Чтоб меня, – выругался Латиш. – Ты еще и охотник?
– Это было легко, – отмахнулся Хэль. – Животные любят меня.
– Ты воспользовался доверием и убил его? – Мирай с презрением посмотрел на него. – Без оружия?
Хэль мысленно выругался. И как им объяснить, каким образом он свернул оленю шею? Нужно было воспользоваться кинжалом, который ему купили в городе.
– Он лежал на земле, я просто напал на него и задушил, – медленно сказал Хэль.
– Вдруг он болен? – подозрительно спросила Фэй.
– Горячее больным не бывает! – заявил Латиш. – Давайте его разделаем, ребята, здесь мяса хватит на несколько дней!
– Мы все не съедим, придется сжечь то, что останется, – сказала Фэй."
"Пока Барниш и Латиш спорили о том, как правильно разделать тушу, Хэль заметил, что Ромэйн присела рядом с мертвым оленем и осторожно гладила его по бархатистому носу. Не сдержавшись, он опустился рядом и спросил:
– Тебе его жаль?
– Очень, – тихо ответила Ромэйн.
