– Скажи сразу, что еще у тебя есть?
Хэль достал из-за воротника золотую цепочку с крупным кулоном, затем убрал волосы за уши и продемонстрировал блестящие серьги.
– Это бриллианты? – Латиш воровато огляделся. – Сними их и спрячь, пока нас не увидели.
– Как скажешь.
Хэль снял украшения и передал Фэй. Та с явной неохотой приняла их и спрятала в карман.
– Теперь мы можем идти? – нетерпеливо спросил Барниш. – Я сейчас умру от голода.
Ромэйн посмотрела на Хэля, тот пожал плечами и пошел за остальными. Оставшись один на один с Фэй, она сказала:
– Могу поклясться, что не видела этих украшений.
– Не из воздуха же он их сотворил, – фыркнула стражница. – Пойдем, я могу думать только о горячей ванне.
Сама Ромэйн думала только о том, как побыстрее добраться до Воющего Дома и найти братьев. Но хороший отдых еще никому не вредил, решила она и бодро зашагала следом за Фэй.
За прошедшие века люди почти не изменились – все так же верят всему, что он им говорит. Это так мило и забавно одновременно.
Превратив в золото собственную кровь, Хэль заручился их поддержкой без особого труда.
Хорошо, что силы стали понемногу возвращаться к нему – без денег в этом мире им пришлось бы туго. Спать в лесу ему надоело, он соскучился по мягким перинам и теплым одеялам, а потому решил не упускать возможность как следует отдохнуть."
"Прошлой ночью он буквально обезумел от аромата, исходящего от девчонки, и почти решился придвинуться ближе к ней, но вовремя одернул себя – не хватало еще, чтобы она испугалась и стала избегать его.
Ему бы хотелось приблизиться к ней, да, определенно…
Хэль облизнул пересохшие губы длинным языком.
В ней не было ничего особенного. Когда-то обритая наголо, с топорщащимся ежиком светлых волос, девчонка вызывала скорее жалость… но лишь на первый взгляд. Сила, исходившая от нее, аромат, знакомый ему лучше всех прочих, – все это заставляло его демоническое сердце трепетать. Ему казалось, что возлюбленная, покинувшая его много лет назад, вернулась в Упорядоченное в смертном воплощении, но это было невозможно.
У демонов нет души, они не попадают в вечный круговорот жизни и смерти. Умирая, они обращаются в прах и никогда не возвращаются.
Он успел позабыть, каково это – желать кого-то до боли в костях и зубах. Стоило ему взглянуть на девчонку, как клыки сами собой удлинялись: он ничего не мог с этим поделать. Его сущность рвалась на волю, стремилась к ней.
Тет любила его страстно, и любовь ее была разрушительной.
