"
"Старшая сложила пальцы в жесте силы и уничтожила начерченный на земле сигил, но трава в этом месте осталась черной и безжизненной. Хести села рядом с сестрами и покосилась на одну из них: кожа жрицы потемнела, под глазами появились круги. Она выглядела так, будто много дней голодала. Фата позволяла им использовать свою мощь, но взамен забирала жизненные силы заклинателей.
Хести зажала ладони между колен и прислушалась: в ночной тишине раздался первый протяжный крик.
В Доме-Над-Водой Хести было неспокойно. Она отчаянно пыталась скрыться от сестер, но выходило скверно – они всегда были где-то рядом, скрывались в тенях, скользили вдоль стен, бесшумно передвигаясь по замку.
Эмпуссии по-хозяйски заняли верхние этажи и башни, отказываясь впускать туда смертных. Демонам нравилось находиться ближе к небу, они ревели по вечерам, предвещая скорый закат. Их радовали только две вещи: темнота и свежее мясо.
Единственным убежищем для Хести стала комната калеки.
Пока он отсутствовал, она входила, взламывая замок легким заклинанием, лежала на его постели, разглядывала книги и представляла, как было бы здорово сбежать, бросить все на милость Черной Матери и отказаться от судьбы ее жрицы.
Но она боялась.
Сбежать легко, никто из стражи не посмеет остановить жрицу культа, но если ее найдут…
– Что ты здесь делаешь?
На пороге стоял калека. Он сжимал трость так, что побелели пальцы, его волосы прилипли ко лбу, а грудь вздымалась и опадала так быстро, словно он только что бегал.
– Ты снова был в башне? – Хести лениво потянулась и легла поудобнее.
– Не твое дело, – огрызнулся он. – Убирайся, мне нужно поспать.
– Какое совпадение, мне тоже.
– Ты не будешь спать в моей постели.
– Я буду делать все, что захочу.
Калека бросил на нее злой взгляд, захлопнул дверь и доковылял до стула. Кое-как усевшись, он выпрямил больную ногу и тут же зажмурился от боли.
– Сильно болит? – спросила Хести.
– Оставь меня в покое, – сквозь зубы прошипел калека.
Она встала с кровати и подошла ближе.
Он попытался согнуть ногу, но тут же вздрогнул от накатившей судороги. Хести опустилась на колени, сложила пальцы, прошептала несколько слов на языке нуад и приложила ладонь к покалеченному бедру. Спустя мгновение мышца под пальцами расслабилась, и она услышала стон облегчения, сорвавшийся с губ калеки.
– З-зачем ты это сделала? – заикаясь, спросил он.
– Не могу смотреть на твои мучения, у меня тоже есть сердце, – как можно безразличнее ответила Хести.
