Такое тихое, oтдаленное, уединенное место. Он пил. Находился в неадекватном состоянии, я тогда подумала, что он умом тронулся. Олег сидел посреди комнаты, пил коньяк из горла, окруженный фотографиями Тани, и беспрерывно с ней разговаривал, словно она ему отвечала. Страшная картина для матери - видеть своего сына в таком состоянии. Заросший, похудевший, бледный с темными кругами под глазами и трясущимися руками. Он даже на ногах стоять не мог. Врач тогда сказал ещё пару дней такой алкогольной диеты вместо еды, воды и сна,и мы бы его потеряли.
В клинике он лежал недолго. Как только из его организма вывели все токсины,и oн пришел в адекватное состояние, Олег сам оттуда ушел. В общем,тяжело нам тогда было. Муж вообще сдал, переживал очень за сына. Но прошло время, и Олег ка-то сам пришел в норму, даже к психологу начал ходить. Он, конечно, переживал это внутри себя, но не показывал никому. Всегда знала, что мой сын - сильный человек. Только вот теперь и речи не шло о том, чтобы жениться и тем более заводить детей.
Александр почему-то тогда сильно переживал по этому поводу. Отчего и составил такое завещание. Я не знаю, чего он им хотел добиться. Я вообще считала это все бредом. Но, наверное, он думал, что заставив сына за пять лет завести жену и ребенка, Олег изменит своим принципам. Скажу честно. Я хотела, чтобы он женился на Инге. Они были чем-то похожи, девочку тоже судьба не пощадила. Но он пoчему-то выбрал тебя. Потом я решила, что, наверное, он не хотел втягивать Ингу в эти игры с наследством.
Ведь как только Олег узнал об условиях завещания,то решил сразу отазаться от всего. У него был свой бизнес, своя империя, а на таких условиях наш ювелирный дом ему не нужен, заявлял он тогда. Но я любила мужа, любила дело всей его жизни,и не могла позволить отдать в чужие руки то, ради чего жил мой муж …
- Хватит! – не выдерживаю я. - Достаточно! – у меня словно земля из-под ног уходит. Таня. Имя, которым он называл меня во сне. А я в истерике называла ее очередной шлюхой. А самое страшное, что я тонула и продолжаю захлебываться в cвоем горе, дае не подозревая, что Олегу больнее вдвойне.
Он уже терял… А сейчас, из-за моей истеричной глупости, Олег вновь потерял. Вспоминаю его холодные глаза, которыми он смотрел на меня в больнице, его болезненный вид и скупые слезы. И так гадко от себя становится, я так и не увидела его истинную боль в тот момент. Он же о чем-то просил меня, постоянно повторяя «пожалуйста». И мне становится так больно.
