Врёт… Он попытается. Не терпит, когда нарушают его планы! И это шанс остаться в России. Ему придется меня оставить. В реанимации.
Глажу пальцами шприц. Один или два? Два или один?.. Считаю на автомате килограммы и дозировки. Его, свои…
В него или в себя? В него — не факт, что выйдет.
— Глеб Евгеньевич, документы привезли по переоформлению недвижимости…
Заходят какие-то люди. Они не обращая на меня внимания подсовывают Глебу на подпись документы.
Достаю незаметно шприц, снимаю пластиковый колпачок. Втыкаю иглу себе в бедро.
Дозировка рассчитана для внутривенного введения. В мышцу тоже можно… только надо корректировать дозу. Ну, не знаю… Сколько? В вену я не смогу в таких обстоятельствах. Не успею. Давлю на поршень, довожу до полтора кубика и еще немного… деление, еще одно…
— Ты что делаешь?.. — хрипит Глеб, медленно вставая из-за стола.
Вытаскиваю иглу. Надеваю колпачок. Протягиваю ему.
— Это что?..
— Это что?..
— Это тебе. Подарок.
— Подарок?..
— Да. Быстрая, приятная смерть. Когда Зольников тебя найдет, сделай себе инъекцию.
Потому что он тебя… — язык и губы, немеют. По телу идет волна, чем-то похожая на оргазм, только мягче. Мне становится хорошо, равнодушно и пьяно… веки тяжелеют.
Глеб выхватывает из моих ослабших пальцев шприц.
— Скорую! Реанимацию!!!
Глава 40
— Какой-то коттедж в пригороде… недострой, — показывает Иван на карте. — Адреса нет. Но сброшенная локация показывает на него.
— Нас там положат, — отрицательно качает головой дядька. — Нужен какой-то план.
Машина едет слишком медленно.
За рулём Андрюха. Иван и Яра о чем-то тихо и рьяно спорят.
— Брат! Ты педаль газа сломать боишься? — не выдерживаю я. — Жми уже!
— Сергей, — встряхивает за плечи меня дядька. — Ты ослаблен и не в себе. Химия в крови искажает твоё восприятие и решения. Мы без тебя эту задачу будем решать.
— Ты чего, не понимаешь, что ему нужен именно я.
— И поэтому тоже ты должен остаться в стороне.
Если я останусь в стороне, какие у меня тогда основания претендовать на эту женщину?
— Настя там… — сводит моё горло.
— Это был блеф, скорее всего.
— Нет. Я не могу на это надеяться.
— Послушай! — рявкает он. — Возможно, Насте твоей уже не помочь. Так тоже может быть. Ты взрослый умный мужик и должен такую версию допускать.
Я закрываю глаза. От этой мысли голова моя кружится и подкатывает тошнота. Не осознается.
— Но эта мысль никаким образом тебя не усилит сейчас. Поэтому, ты должен верить в то, что еще не поздно вмешаться. И действовать соответствующе.
