При других обстоятельствах, я бы могла часами увлеченно разглядывать различные детали на полках и огромный шкаф с книгами, очевидно, наполненными экземплярами старых изданий.
Михаил был одет уже в черный свитер и черные брюки. Потупив голову вниз, чтобы ненароком не начать разглядывать его, я встала в центр кабинета, прямо напротив его стола. Мужчина писал что-то на бумагах, сосредоточенно вчитываясь в текст. Я чувствовала себя провинившимся ребенком, которого родители позвали в гостиную, чтобы отчитать.
— Послушай, — мягко начал он.
Я вздрогнула, услышав его бархатистый голос, даже вопреки тому, что его тон был совершенно безразличным. — Мне жаль, что ты вчера услышала наш разговор с отцом. Наши семейные драмы не должны тебя касаться.
Я подняла голову и случайно посмотрела ему в глаза. Почти черные, со стальным блеском. Его слова меня удивили, и я слабо кивнула.
— В таком случае нет смысла скрывать от тебя очевидное, — выдохнул он. — Наш брак — ненастоящий. Разведемся через год, и ты будешь свободна.
— Хорошо, — тихо ответила я, сглатывая.
Еще вчера утром я именно этого и хотела.
«Бойтесь своих желаний», — подумала я.
Не думала же я, что судьба так искусно накажет меня.
— Ты встречаешься с кем-нибудь? — неожиданно спросил он. Молча уставившись на супруга, я сглотнула. — Да или нет? — громче переспросил он.
— Я… — пискнула я, опуская голову.
— Ты онемела? — презренно спросил он.
— Нет, — вздрогнув, ответила я, качая головой. Он ужасно груб и резок со мной. — Я не знаю, как ответить на этот вопрос.
У меня есть друг.
— Вот и хорошо, — выдохнул он, вальяжно рассаживаясь в кресле. — Можешь дружить, встречаться с ним и с другими своими друзьями и дальше, — безразлично добавил Михаил, а мне от его слов почему-то стало неприятно.
— Поняла, — робко ответила я.
Он решил позвать меня, чтобы посмеяться надо мной? В его разговоре не было ровным счетом ничего унизительного, и я чувствовала, что он говорил искренне. Но мне все равно было очень плохо, ведь я все еще прокручивала в голове ту сцену из клуба.
Возможно, он бы сам завел разговор об этом, если бы захотел.
— Только возвращайся домой не позднее полуночи, — добавил он. — И не смей никого приводить сюда, — отрезал супруг. — Я не хочу видеть посторонних людей в своем доме. И еще кое-что, — резко продолжил он, глядя мне в глаза. — Я в принципе не люблю посторонних людей… — открыто намекнул Михаил.
— Я вас поняла, — монотонно проговорила я, кивая. Он не хочет, чтобы я мелькала у него перед глазами.
