Папа занимался своими делами, а в доме проводилась генеральная уборка.
Днем к нам приехали люди, чтобы перевести все мои вещи в дом к Михаилу. Я совсем недавно узнала о том, где вообще находился его дом. Вот именно в этот момент я почувствовала, как моя жизнь разделилась на до и после.
— Особняк в Серебряном бору?! — Даша округлила глаза. Я смотрела в одну точку на стене в своей комнате. — Ни хрена себе…
— Это их фамильный дом, — выдохнула я с безразличием. — Он живет там один. Ну после того случая с его семьей…
Это странно, но мне почему-то было бы спокойнее, если бы его отец тоже жил с нами.
«С нами». Это даже звучало неправильно, не говоря уже об остальном абсурде происходящего. Мне было известно, что его дом располагался в каком-то отдалённом месте, окруженном заповедником и небольшим озером. Эдакий дом посреди леса. Наверное, сейчас там по-особенному красиво, учитывая то, что совсем недавно выпал снег.
— Ты будешь прям настоящей принцессой из сказки, — хихикнула подруга. — В большом доме в лесу, наедине с чудовищем, — томно произнесла она, улыбаясь.
Только жаль, что мы не в сказке и из Михаила никогда не получится прекрасный принц.
С Дашей у нас был визит к флористу после обеда, где мы обсуждали концепцию моего букета. Вариантов было всякое множество: огромное количество роз разных сортов и других цветов, отлично вписывающихся в мой образ.
— Не хочешь сделать букет из кустовых роз? — спросила Даша, пока девушка предлагала нам разные варианты из каталога. — Из твоих любимых красных.
«Красный тебе совсем не идет», — зачем-то я вспомнила вчерашнюю фразу того хама. Неосознанно вздрогнув после воспоминаний о нем, я отвернулась от зеркала. Мне показалось, что мои губы стали по-новой пылать. Вот мерзавец.
— Хочу, — ответила я. Мне стало забавно от того, что я мысленно будто выражала протест этому человеку.
Да, красные цветы будут смотреться отлично в моих руках.
Ближе к вечеру папа позвал меня к себе в кабинет. Вид у него был задумчивый, поникший.
Мы скрывали друг от друга свое настроение и это были самые тяжелые две недели в нашей жизни. Я знала, что он чувствует передо мной вину: еще бы, ведь он собственноручно передавал свою младшую дочь в лапы страшному чудовищу.
— Настенька, девочка моя, — начал он тихо. — Мы давно не говорили с тобой по душам."
"Его голос негромкий, и не такой, как обычно. Отец всегда говорил размеренно и спокойно, но сейчас, я видела, что ему тяжело подобрать нужные слова.
