Мужчина настоятельно просил меня покинуть помещение, но с каждой минутой его тон голоса смягчался. Тем более, все необходимое у меня действительно имелось. Мне могли замерять температуру на месте, чтобы выявить отсутствие простудного заболевания, а в остальном, кроме черепно-мозговой травмы — я был абсолютно здоров и у меня были все доказательства.
— Даже если вы все предоставите, — отчаянно протянул он, качая головой. — Нужно согласие вашей супруги. Которой, сейчас, не до вас, — и он покинул меня, направляясь в сторону зала.
Меня потряхивало от недосказанности после нашего разговора с врачом, и томительного ожидания в отделении. Места себе не находил, меряя шагами коридор, вздрагивая от каждого стука, шума или же, открывающейся двери.
И когда снова увидел доктора, с которым вел длительную беседу похожую на исповедь, я успокоился. В считанные доли секунды на меня надели специальный халат, провели особую процедуру и позволили войти в родильный зал.
— Это запрещено, — объяснил доктор. — Но мы пошли вам на уступки.
Мне сказали, что Настя сама пожелала моего присутствия. Моя дорогая девочка хотела меня видеть так же сильно, как и я ее. Это решение стало спонтанным, но, одним из самых правильных в моей жизни. Увидев свою жену, измученную, но все равно ослепительно красивую, я, наконец-то, успокоился.
Как же я по ней соскучился, просто до трясучки. Казалось, что спустя полгода разлуки, я вижу ее впервые, ведь сейчас — это был я, а не человек с амнезией, узнающий ее по-новой.
И она для меня, больше не была незнакомкой.
— Я буду держать тебя за руку, — схватив ее теплую, влажную ладонь, прошептал я.
Настя сжала ее в кулаке, почти что, царапая мою ладонь, а потом, она обернулась и впервые за все время, пока я находился в родильном зале, посмотрела мне прямо в глаза. В них как обычно, было слишком много любви ко мне: Настя, не переставая, что бы я ни делал, любила меня, а я был подонком, всегда принимающим ее любовь как данность.
Все проходило словно тумане. Врачи помогали Насте с рождением нашего ребенка и моя жена, в эти минуты, казалось, стала мне еще ближе, чем я мог себе представить. Это незабываемое чувство, после которого нас никогда ничто не разлучит.
И когда раздался крик нашего сына, я почувствовал себя на седьмом небе от счастья, а мое стучащее сердце, сделало сальто в груди.
