Сам не понял, но зачем-то бросил носки в стопку к вещам для поездки. После нашего расставания, я хотел вернуть этой девчонке все, что могло бы связывать нас. Как бы подло это не выглядело со стороны, но ее подарки мне были не нужны. Ничего не должно было напоминать мне о ней.
И одежду Насти, немного позже, я бы обязательно вернул ее отцу.
К обеду я был в Москве. Просидел у кровати отца недолго — врачи попросили покинуть палату в связи с определенными процедурами. К сожалению, я не мог перевести его в Берлин, как планировал, так как его состояние могло ухудшиться.
Отдав поручение Соломину следить за здоровьем папы и сообщать мне о каждом шаге, вернулся домой.
Пока ехал по трассе, меня не покидало ощущение, будто я отсрочивал эту страшную поездку. Ну чего я так боялся? Встречи с этой девчонкой? Я — взрослый мужчина, переживший серьезную трагедию и смерть близких, боялся встречи с молодой девушкой?"
"— Оль, все-таки, если тебя это не затруднит, — набрав подруге, просил я. — Возьми мне билет.
Да, не обязательно бизнесом, — отвечал я, украдкой наблюдая за персоналом в доме, который перемещался по гостиной так, словно меня не существовало. Мне было не важно, лететь в бизнес-классе или же, экономе. Главное — поскорее разобраться с этой проблемой. — Обратный билет не нужен, я на месте разберусь, — и услышав это, Тамара Васильевна подняла глаза, — И отель на твое усмотрение, ближе к их дому, — и я положил трубку, не спуская глаз с кухарки.
— Тебе что-нибудь приготовить? — тихо спросила женщина.
— Тамара Васильевна, — сузив глаза, поинтересовался я. — Что происходит?
— Ничего, Мишенька, — отнекивалась она, раскладывая посуду. — Радуюсь, что ты здоров.
— Вы чем-то недовольны, — констатировал я. Она не умела лгать. — Могу узнать — чем?
Женщина громко выдохнула, с грохотом опуская кастрюлю на столешницу, стоя спиной ко мне. Я разместился на барном стуле, наливая себе прохладной воды из графина.
— Я не вправе давать тебе советы, или же, осуждать тебя, — мягко проговорила она с обидой.
— Но сынок, я уже много лет работаю на вашу семью. Мы друг другу не чужие. Твое чудесное возвращение и для меня радостное событие, — добавила она, оборачиваясь. — Но почему ты так жесток по отношению к Настеньке?
— Вам известна причина, — доходчиво объяснил я, глядя ей прямо в глаза. Перед другими работниками я бы точно не стал оправдываться, но Тамара Васильевна действительно была мне ближе других.
