На самом деле, полагаю, мы даже не пропустим вечернюю молитву.
Время будто остановилось. Настала очередь Селины таращиться на Пиппу круглыми глазами.
Пиппа Монтроуз предложила помочь. Соврала ради Селины. Соврала монахине.
– У меня немало опасений, мадемуазель Монтроуз, – сказала мать-настоятельница после паузы. – Но если вы предлагаете сопровождение…
– Я готова взять на себя всю ответственность. – Пиппа схватила свой крошечный золотой крестик, висевший на шее. Понизила голос, давая понять, что согласится с любым ответом.
– И доверюсь Господу, который будет сопровождать нас вечером на нашем пути.
Мать-настоятельница снова нахмурилась, медленно шевеля губами. Она опять посмотрела на Селину, а затем на Пиппу. Приняла решение.
– Хорошо, – сказала она.
Селину распирало от удивления. Мать-настоятельница так быстро поменяла решение. Так легко. Подозрения закрались в мысли Селины. Она покосилась на Пиппу, но та не удостоила подругу взглядом.
– Спасибо, мать-настоятельница, – проворковала Пиппа. – Обещаю, все пройдет по плану.
– Конечно. Надеюсь, вы понимаете, я возлагаю на вас свою надежду, мадемуазель Монтроуз. Не разочаруйте меня. – Улыбка монахини выглядела неестественно блаженной. – Да озарит Его свет вам обеим путь, дети мои.
Зима, 1872Авеню УрсулинНовый Орлеан, ЛуизианаВпервые я вижу свою жертву, когда та проходит мимо, под светом газовых фонарей.
Ее глаза интересно блестят. Будто бы она взволнована или растеряна. Может, замышляет что-то противозаконное.
Она привлекает мое внимание, несмотря на орду снующих вокруг людей, от нескольких из которых веет потусторонней энергией.
Ее беспокойство выглядит заманчиво, так как оно вовсе не напускное. Она не замечает никого вокруг, все внимание приковано к выполняемому делу. Конечно, несчастным смертным сложно пробираться сквозь толпу, ведь они совершенно не осознают опасности. Завидую их слепоте.
Толпа меня очаровывает. Люди предоставляют демонам вроде меня такой богатый выбор. Столько возможностей увидеть их на одном дыхании. Ибо разве мы не всегда – как люди, так и создания ночи – притворяемся?
Я отступаю.
Больше всего я наслаждаюсь тем мигом, когда бросаю первый взгляд на людей. Когда впервые примечаю свою жертву, а она даже не догадывается, что за ней наблюдают. Действует необдуманно. Улыбается без причины. Смеется, думая, что никто не слышит.
Я знаю, как это все звучит. Звучит… обескураживающе. Я в курсе. Но по природе своей я обескураживаю. Бывают моменты, когда я могу вести себя очаровательно.
