Она уже один раз ходила в голубом платье на воскресную службу, а значит, полосатое было лучшим из оставшихся вариантов.
C расстроенным вздохом Селина взяла розовое платье. В нем будет жарко, но оно не такое потертое и до сих пор напоминает о том, что когда-то выглядело великолепно.
Селина шагнула в свой crinolette[85] и расправила его за спиной. Завязала шнурки своей лучшей нижней юбки на талии, прыгнула пару раз, чтобы расправить юбку по овальным обручам.
И, наконец, надела полосатую основную юбку и сочетающийся с ней передник поверх хлопкового подъюбника, а затем лиф и начала утомительное дело по застегиванию крошечных пуговичек впереди.
Когда Селина закончила, то взглянула на свое платье сверху вниз, жалея, что в монастыре нет зеркала, где она могла на себя посмотреть. Решить, так же глупо ли она выглядит, как себя чувствует.
Все же Селина пришла к выводу, что ее наряд смотрится… сносным для воскресной службы. Когда она только сшила платье, больше двух лет назад, оно было красивым и под стать моде.
Однако несколько недель, проведенные в промозглом корабельном трюме, изменили материю почти до неузнаваемости.
Селина расстроенно втянула щеки.
Ничего страшного. Сносное для воскресной службы не значит ужасное.
Да и ее внешний вид не интересует Бога, так почему же должен волновать кого-то еще?
«Вздор». Конечно, то, как она будет выглядеть на воскресной мессе, имеет значение. Селина не могла просто войти в собор Сен-Луис в панталонах и нижней рубашке.
Хотя это представление никто бы не забыл – такое смелое поведение и в таком святом месте. Тогда ее, скорее всего, тут же выгнали бы из монастыря – а это одновременно пугало и интриговало.
Неважно.
Селина расправила складки на юбке, проведя ладонями по ярко-розовым полосам. На часах было всего десять утра, однако жара стояла как в банной комнате в летний день. Тягучая духота Нового Орлеана не переставала удивлять Селину. В конце января в городе стояла погода как в июле в Париже… если бы еще улицы Парижа были выстроены у моря.
Рядом с ногами Селины красовался след от маленькой лужицы, скорее всего, оставшийся после того, как она пыталась высушить свои мокрые волосы.
Потерявшись в своих мыслях, Селина начертила кончиком ботинка на воде символ. Тот самый, который обнаружили рядом с телом Анабель на каменном полу. Она тут же стерла его пяткой, не желая смотреть.
Что же будет в Новом Орлеане в июле? Ад на земле?
Селина скорчилась.
