– Сделаю! Я мигом!
Когда он покинул квартиру, Евгений Анатольевич внимательно взглянул на Цоя:
– Ну, теперь давай рассказывай в деталях.
– Короче, отправились мы, значит, Крашенинникова искать…
– Вашу ж мать! – воскликнул Сапрыкин. – Какого черта вам еще от него надо?! Вам мало, что вы прогнали их?! Что теперь?!
Александр вздохнул, морщась, и извлек из внутреннего кармана куртки несколько листов бумаги."
"– На, читай. – Он бросил их на стол.
– Что это?
– Несколько недостающих страниц того самого «Протокола-О».
Ты читай, читай.
Придвинув ближе лампу, Сапрыкин принялся изучать документ. Поначалу казалось, что делает он это через силу. С великой неохотой и борясь со скукой. Но с каждым абзацем выражение его лица менялось. А когда взгляд пробежал по заключительным строкам, по лицу Сапрыкина стало ясно, что все куда серьезней, чем даже в странном известии, что принес Александр Цой.
– Крашенинников? Один из тех, кто должен… Бомба?! Так вот о чем сегодня днем спрашивал Андрей? Об этой бомбе?
– А ты будто не знал? – усмехнулся Цой.
– Я не знал, черт тебя дери! Я ничего не знал об этой части протокола!
– Серьезно? – Александр изобразил удивление.
– Саня, ты меня плохо слышал? Ты думаешь, если я кубик Рубика умею собирать, то мне известны все тайны цивилизации?
– Да ладно тебе, не кипятись. Но это не самое стремное, кстати. Мы увидели поселок. Километрах в четырех от берега. Между двух пологих сопок. Там я насчитал двадцать или тридцать человек. И на одном из занятых ими зданий висит американский флаг.
И там же стояла машина Крашенинникова. Он теперь у американцев. И, как ты уже заметил, он хранитель водородной бомбы.
Сапрыкин опустил голову и принялся массировать виски пальцами:
– Твою мать… Ну, приехали… Объект «Качели-1»… Двенадцать мегатонн…
– Так ты с нами, дядя Женя? – спросил Цой.
– Так вот, значит, откуда неизвестный труп и американская форменная куртка… Погоди, а что вы решили?
– Ну, Андрей хочет на них напасть. Даже вот такое обращение к народу написал, – Александр вынул еще один лист бумаги и положил перед Евгением Анатольевичем.
– Да вы охренели совсем?! – воскликнул Сапрыкин, прочитав и этот текст.
– Мы? – удивился Цой. – Это не я писал. У меня не такой красивый почерк.
– Но вы позволили Жарову это написать!
– Так у нас равные голоса, дядя Женя!
– Равные?! В последние дни я слышу только его! Может потому, что он кричит громче?! Так равные ли у вас теперь голоса?!
– Я что-то не понял, – теперь со стула поднялся Цой.
