Риггз сидел за столом, уронив голову в ладони. Рядом возвышался Рон Джонсон, мрачно глядя на застилавшую стол карту и разложенные на ней листки бумаги. Напротив шерифа сидел Антонио Квалья и внимательно наблюдал за Карлом, ожидая от него хоть какого-то ответа.
Именно такими их и увидели Михаил и Оливия, войдя в помещение. Риггз медленно поднял на них взгляд. В нем не было удивления или радости. Просто жуткая усталость и даже какая-то обреченность.
– Вы сбежали? – равнодушно спросил он.
– Нет, – мотнул головой Крашенинников.
– Нас отпустили.
– Даже так? Впрочем, это ничего не меняет. Сейчас вы тысячу раз пожалеете, что вернулись сюда.
– Что это значит, шериф? – нахмурилась Собески. – Как тебя понимать?
Антонио повернулся на стуле и, виновато улыбнувшись, взглянул на своих друзей.
– Миша, Оля, дело в том, что мой старый друг, похоже, нашел меня. И это очень большая проблема. Куда более серьезная, нежели армия каннибалов.
Глава 13. Вулкан
Некоторые районы Вилючинска изменились до неузнаваемости.
Два обстрела за день сделали свое дело. Крепко досталось и его дому на улице Кронштадтской, с медалью на торце. Сапрыкин бродил среди руин и то и дело потирал ладонью грудь, боясь, что сердце опять напомнит о себе приступом. В конце концов, надо найти какое-нибудь решение до того, как этот чертов орган вообще остановится.
– Скверно выглядишь, дядя Женя. Ты когда в последний раз спал?
Сапрыкин обернулся и увидел Жанну.
– На том свете высплюсь, родная, – грустно улыбнулся он и тут виновато вздохнул.
– Прости. Совсем тупая и неуместная шутка. Я слышал о том, что произошло с Денисом… Соболезную тебе, Жанна…
– Скорби будем предаваться после. Когда победим, дядя Женя. Сейчас нет на это времени, – ответила она и вдруг бросилась на майора и крепко обняла. – Хорошо, что с тобой все в порядке. Я волновалась…
«Со мной далеко не все в порядке, девочка», – хотел было ответить Евгений, но промолчал, обняв Жанну. Он понимал, что и она и многие другие ждут от него спасительного решения.
Но ему нечего было предложить. Он был в шаге от того опустошения, что царило сейчас в разуме Андрея Жарова, и быть может, в шаге от последнего в жизни сердечного приступа.
– Сколько мы потеряли сегодня? – спросил он, разжав объятия.
– Пятьдесят два человека, – ответила Жанна. – Больше всего после первого обстрела. Потом они провели разведку боем. Пытались прощупать наши укрепления по периметру. При этом мы потеряли двух ополченцев.
