Позже я вернусь, и мы обсудим с ними план действий.
– Хорошо…
– Так. Тезка, – он тронул за плечо Горина. – В Вилючинске должен быть кто-то из лидеров. Если Жанна потеряла мужа, она может уже быть не в состоянии сохранять хладнокровие, рассудительность и руководить обороной. Поэтому вернешься со мной ты. К тому же ты ранен. Пусть люди видят, что вы тут тоже не мед хлебали ложками. Возьми пять стрелков и садитесь в лодку. Прихватите один пулемет. Возможно, придется отстреливаться от джокеров на гидроциклах.
– Все понял, – кивнул Горин.
– Саня…
– Да, – отозвался Цой.
– Андрей, похоже, совсем сломался. Чинить некогда. Присматривай за ним. И выстави пост у входа в этот бункер. Будьте на чеку. Каннибалы будут первым делом пытаться захватить этот берег, чтоб потом покончить с Вилючинском. Готовьтесь к обороне. Но никаких самостоятельных действий, до моего возвращения! Глухая оборона!
– Ясно. Сидеть и ни черта не делать.
– Да чтоб тебя, Саня! Готовиться к обороне! Подготовить укрытия на случай артобстрела! Рассредоточиться! Будут бить крупным калибром – основную часть бойцов спрятать в бункере!
– Но там же кислота эта.
– Она в шлюзе. Я надежно запер дверь. В шлюз никому не лезть. Теперь ясно?
– Все ясно. Не волнуйся. Справимся.
– Очень на это надеюсь. И присматривай за Андреем. От него одного сюрпризов приходится ждать больше, чем от всей этой гребаной армии людоедов.
* * *На этот раз за рулем сидела Оливия. Михаил снова почувствовал приступы слабости и боли, и находился на грани потери сознания.
Организм, мобилизованный в то время, когда его возлюбленной и будущему ребенку грозила очевидная опасность, вновь вернулся к своим собственным проблемам.
Собески то и дело смотрела на мужа, и в ее взгляде сквозило то сочувствие и боль за страдания близкого человека, то плохо скрываемые злость и обида…
– Как ты мог скрывать от меня такое? – проговорила она, наконец.
– Что? – вздохнул Михаил. – О чем ты, милая?
– Ты знаешь о чем! Все эти годы у тебя была водородная бомба, и ты скрывал это от меня! Как ты мог?!"
"– Дорогая, вот сейчас я пытаюсь представить себе контекстную ситуацию, при которой я должен был тебе об этой бомбе рассказать, и у меня это с трудом получается.
– Чего? Я что-то тебя не пойму.
– Ну, например: «Дорогая, выходи за меня замуж. Потому что у меня есть мощная бомба!» Так? Или, вот: «Дорогая, давай заведем детей, чтоб мне было кому передать здоровенную термоядерную бомбу. Кстати, она у меня есть!».
