У них очень сложный язык, Карл.
– Эй, ребята, – прервал их разговор Дерил. – Посмотрите, это не Стамп с северного дозора? Кажется он.
С противоположной от Петропавловска сопки бежал вооруженный человек. Добравшись до соплеменников, он рухнул на землю, тяжело дыша, сорвал с пояса флягу с водой и принялся жадно пить.
– Стамп, в чем дело? – хмуро спросил шериф.
– Они… они, похоже… пытались зайти нам в тыл… – выдавливал из себя слова дозорный.
– Кто? Русские?
– Нет, Карл… Это были джокеры… Разведка… На трех мотоциклах… Шесть человек…
– Вы прикончили их? – спросил Джонсон.
– Нет… – стрелок мотнул головой, утирая ладонью губы. – Мы попытались. Открыли огонь. Они тоже открыли огонь, но ввязываться не стали. Похоже, мы ранили одного. Но все они удрали. Боб приказал бежать к тебе и предупредить, что мы меняем местоположение дозора, поскольку старое место они рассекретили.
– Эти твари прощупывают наш периметр, – угрюмо сказал Рон.
– Они понимают, что наша община слабее, чем община русских. Значит с нами покончить легче. Сегодня они проверят глубины бухты, и если глубины позволят, их корабль подойдет ближе и залповой системой они сметут и Нью Хоуп и лагерь русских на берегу. Потом возьмут в блокаду Вилючинск, и все. Они победили.
– Нам надо усилить тыловые дозоры, еще хотя бы на одного стрелка, – обреченно вздохнул шериф. – Рон, скажи, что у тебя есть хоть какая-нибудь идея, как нам справиться с этим дерьмом.
Джонсон ничего не ответил. Просто стоял, нахмурившись, и смотрел на своего старого друга Карла Риггза. И взгляд его не вселял оптимизма."
"Глава 12. «Старый друг»
Оливия посмотрела в налитые кровью, воспаленные от недостатка сна, нервоза и отчаяния, глаза Андрея. Затем опустила взгляд на направленный ей в шею ствол пистолета. Затем повернулась к сидевшему за рулем, бледному Михаилу.
– Миша, так это правда? Все это безумие про бомбу, правда?
Крашенинников молчал, судорожно дергая руль. Они двигались по пересеченной местности и если бы не работающий полный привод на все колеса, машина едва ли продвинулась даже на сотню метров. Но ехать все же приходилось очень медленно, объезжая бесконечные препятствия.
– Миша, может, уже скажешь? – продолжала Собески.
– Я тебе скажу, Оля, – хмыкнул Жаров.
