А те, кто громче других кричали перед телекамерами о правах человека, на самом деле интересовались лишь собственным правом обмануть, отобрать и убить. Говоря о том, что пытки и убийства это плохо, сами пытали и убивали. Только свои пытки и убийства затеняли нейтральными и сторонними терминами. И даже не только это. Безумие мы называли эпатажем, секс называли любовью, мошенничество – маркетингом, новое рабство – экономикой. Мы говорили, что Бог всех создал равными, но себя называли исключительными. И так поступали не только мы.
Страны, полностью подчинившиеся нашей воле, мы называли свободными. Мы, как и Юджин, родились и жили в мире, сотканном из безумных фантазий Джорджа Оруэлла, Карл. Ужасный финал такого мира был закономерен.
– С этим я даже спорить не буду, Рон.
– Тогда с чем ты споришь?
– С тем, что ты забываешь об осторожности.
– Именно осторожность заставляет меня повторять, что попытка заключить союз с этими пришельцами может стать роковой ошибкой.
Карл хотел что-то ответить. И конечно, он не мог согласиться со своим другом, потому что ему казалось, что Джонсон руководствуется лишь эмоциями и не позволяет себе мыслить прагматично и здраво.
Но все его внимание вдруг привлек источник света далеко на полукруглом холме.
– Какого… – Он резко поднял бинокль, и некоторое время всматривался, пока вдруг его руки не опустились и шериф разразился смехом.
– В чем дело? – спросил недоуменно здоровяк.
– Похоже… Похоже, этот твой друг шлет тебе послание, – продолжал смеяться Карл и протянул ему бинокль.
Взглянув на холм вооруженным взглядом, Джонсон увидел, как на вершине полыхает объятый пламенем крест.
– Вот ведь тупой сукин сын… – зло выдохнул Рон, после чего Карл расхохотался совсем уж громко.
– А вы с ним хорошо поладили, да? Хочешь, я его арестую за проявление расизма?!
– Иди ты тоже к черту, Карл!
– А-ха-ха!!! – изнемогал от хохота схватившийся за живот шериф.
Джонсон посмотрел на его реакцию, затем снова взглянул на горящий крест и тоже засмеялся.
– У этого Юджина действительно странное чувство юмора.
Хотя, он мог просто не знать. Ладно… – Рон подошел к краю крыши и крикнул вниз: – Брюс! Эй, Брюс!
– Да! – послышался снизу голос.
– Будь добр, принеси мне два горящих факела!
* * *– Саня, тебя снятся наши дела давно минувших дней? – спросил Жаров, задумчиво глядя на то, как под натиском облаков тухнут одна за другой звезды.
– Ты про какие дела? Про сестер Соловьевых? – отозвался из темноты траншеи сонный голос Цоя.
