Но разве уродуя таким образом себя, можно защититься от жесткого ультрафиолета?
– Ну, кто теперь в этом разберется, Джонсон? Вдруг они решили, что защитит? Огрубление кожи в местах шрамирования и нанесенных примитивным образом татуировок… Слой краски… В этом есть какое-то подобие здравого смысла, свойственного, конечно, более архаичному образу мышления.
– Юджин, пока мы не наладим с ним разговор, то все наши домыслы и догадки могут быть настолько же близки к истине, насколько и далеки от нее.
Давай уже, спроси его на других языках.
– Хорошо. – Сапрыкин сделал вдох и выдал тираду на китайском языке, как он его помнил.
Реакции от пленника не было и в этот раз. Однако отреагировал Джонсон:
– Иисусе, это что было, Юджин?
– В чем дело? Что не так?
– Что не так? Когда мой отец возвращался домой пьяным, он говорил примерно так же. Это не китайский язык.
– Ты знаешь китайский язык? – нахмурился Сапрыкин.
– Вообще-то, я могу различить, когда кто-то говорит на китайском или японском.
– А язык ты знаешь?
– Нет, – развел руками Джонсон.
– Тогда помолчи, ладно? – Сказав это, Евгений перешел на немецкую речь и каждый вопрос громким и агрессивным голосом стал буквально походить на пулеметную очередь, прошивающую пленника.
Результат снова оказался нулевым.
– Этот придурок бесполезен. Привяжем к нему камень и бросим в воду, – махнул рукой Сапрыкин.
– Все-таки странно, что он не понял английскую речь. Хоть какие-то слова он должен был понять.
Весь мир понимал…
Джонсон и Сапрыкин одновременно взглянули в сторону бухты. В юго-западном направлении. Там, в нескольких милях от берега находился бросивший якорь тральщик. Сейчас с той стороны доносились глухие щелчки.
Евгений поднял оружие и уставился в оптический прицел. Вокруг тральщика кружила пара скоростных катеров и с полдюжины гидроциклов.
Мерцали едва различимые вспышки выстрелов и через некоторое время, с запозданием, слух улавливал эти щелчки.
Теперь сомнений не было, что эти странные пришлые люди атакуют тральщик. Пока гидроциклы кружили вокруг корабля, словно пираньи подле своей жертвы, и вели подавляющий огонь по тем, кто находился на борту, катера попытались приблизиться к бортам и забросить абордажные крюки.
Небольшая башня, оснащенная шестью тридцатимиллиметровыми стволами автоматической пушки АК-306 вдруг резко повернулась. Стволы закрутились, и перед ними возник огненный факел.
