— Это хорошо, — говорит он. — Это очень хорошо, Саша, – ступает он по мягкому ковру бесшумно, как кот."
"Доходит до дивана. Садится, облокотившись рукой о мягкий подлокотник и широко расставив ноги. Расстегивает еще одну пуговицу сверху на рубашке.
– Подойди, – командует мне.
Но я стою, не шелохнувшись.
– Я сказал, подойди, – медленно говорит он. В тоне угроза. Взгляд – холод.
Ком подступает к горлу. Хочется убежать из этой комнаты, скрыться от этого бессовестного взгляда. Забыть об этом доме. И о Боссе тоже забыть.
Но я только скрещиваю на груди руки.
– В чем дело, Саш? – говорит сурово. – Ты ж трахаться пришла. За деньги. Так давай. Я заждался.
Смотрю на него с ненавистью. Едва сдерживаю слезы. Но не позволю себе из-за этого урода больше проронить и слезинки! Внутри все сжимается от страха. Вот теперь все и случится….
Заставляю тело начать двигаться. На негнущихся ногах подхожу ближе. Босс не отрывает своего жгучего взгляда. Брови сведены, лоб рассекает одна вертикальная морщина.
Одна рука держит бокал с коньяком. Вторая, сжатая в кулак, лежит у него на бедре.
– Снимай платье, – командует он.
Стою, не шелохнувшись. Просто не могу этого сделать. Ноги, руки словно застыли. Мамочки. Как же мне страшно.
– Я сказал, снимай, – цедит он сквозь зубы и испепеляет меня взглядом.
♀ Глава 25
Трясусь вся, как осиновый лист. Моя дрожь уже заметна невооруженным взглядом. Крепче прижимаю руки к груди. Стою перед Боссом как статуя, не могу пошевелиться.
А он словно припечатал меня своим тяжелым, как бетонная плита, взглядом.
Момент кажется вечностью.
Во рту пересохло. Пытаюсь сглотнуть. Предательская слеза скатывается по щеке. За ней следом — вторая.
Босс оставляет бокал коньяка на подлокотнике, а сам поднимается.
Мне пиздец.
Мое сердце подскакивает к самому горлу, внутри начинается паника. Сейчас он сам сорвет с меня платье. А потом сделает со мной все, что захочет. Я закусываю губу, смотрю на него умоляюще.
Он подходит, резко притягивает к себе и обнимает.
Замираю.
Не понимаю, что происходит. Жду, что он сейчас снова будет меня трогать. Но он лишь крепко прижимает к себе.
– Дурочка, – говорит мне на ухо еле слышно.
Своей большой ладонью начинает гладить меня по голове.
Стою еле дыша. Все еще дрожу. Но его объятия быстро меня согревают. Он продолжает гладить. Чувствую себя еще более уязвимой и слабой.
И тут меня прорывает на рев.
Уткнувшись в его твердую мощную грудь, захлебываюсь в рыданиях.
