– Быть может потому, что ты снова на него злишься? – сказал Антонио, повернувшись к Собески.
– То есть ты хочешь сказать, что это опять моя вина? – нахмурилась женщина.
Квалья улыбнулся:
– Вовсе нет, дорогая.
– Я боюсь этих людей, Тони, – прошептала Оливия.
Он ответил ей вздохом и кивком:
– Ты о квартете?
– Да. Конечно, о них.
– Что ж. Опасаться этих людей разумно в нашем положении. Но не потому, что они кровожадные злодеи. Уверен, что это не так.
– Тогда почему?
Квалья вновь подумал о двух островах в Беринговом проливе.
– Потому что между нами ледяная вода холодной войны, которую однажды кто-то сделал слишком горячей. Думаю, тебе не стоит бояться их. Майкл найдет способ улучшить с ними отношения. Так что не сердись на него. Он все делает для нас.
Собески молчала, задумчиво глядя в окно.
– Все будет хорошо, Оливия. Не волнуйся. – Он снова одарил ее своей яркой неаполитанской улыбкой.
– Почему ты так в этом уверен?
– Быть может, потому что я потомок Кассандры Троянской? – продолжал улыбаться Антонио.
Однако ему никак не удавалось поднять настроение Оливии.
– Для Трои все кончилось очень печально, милый Тони, – вздохнула она.
– Мы помним ее спустя тысячелетия и все наши чудовищные войны. Значит, для Трои ничего еще не кончилось. Хочешь взглянуть? – он указал рукой на подзорную трубу.
– Сейчас ночь. Разве можно что-то увидеть?
– Луна ярка как никогда. И охотно делится с нами своим светом.
Посмотри.
Собески прильнула к окуляру и почти сразу убедилась в правоте друга. Лунного света действительно было достаточно, чтоб разглядывать вершины и склоны сопок, великана Авачу и мерцающую рябь на поверхности бухты. Это было восхитительное зрелище. Авачинский вулкан высился над миром, как задремавший усталый страж, за спиной которого сияла россыпь ярких звезд, но стоило вспомнить, что там, на противоположном берегу, был когда-то город, сгоревший в жаре термоядерного взрыва, как вся это сказочная картина превратилась в нечто ужасное, мрачное и угрожающее.
У Оливии даже вздрогнула ладонь, которой она держалась за трубу, от чего смотровой прибор качнулся вниз. Теперь в окуляре был только лунный свет, прыгающий на ленивых волнах сонной Авачинской бухты. Собески стала осторожно приподнимать подзорную трубу, чтоб снова взглянуть на вулкан, но задержала взгляд на противоположном берегу.
