Собрав то, что проще, Цой сложил листы бумаги в три большие аккуратные стопки, придавив их сверху большими книжными томами, чтоб в следующий раз ворвавшийся в открытое окно ветер или сквозняк не разбросали эти листы. Только после этого Александр попытался извлечь то, что завалилось между двух стенок. Но оказалось, что сделать это не так просто. Рука в узкую щель не пролезла, а поддеть бумагу было нечем, она оказалась достаточно глубоко. Тогда Цой махнул рукой и вернулся за стол, к летописи. С трудом написав две строчки, он вздохнул, качая головой.
Осознание того, что какая-то бумага лежит вот за той стенкой, не давало покоя и мешало сосредоточиться на тексте.
– Ну, твою-то мать, – жалобно простонал Александр и повторил попытку извлечь бумагу из щели. – Иди сюда… иди…"
"Все было тщетно. Тихо матерясь, Цой осмотрел помещение в поисках чего-нибудь, чем можно было бумагу поддеть. Поиски ни к чему не привели и заставили выйти на улицу. Подойдя к ближайшему кустарнику, он сорвал тонкую ветку достаточной длины и вернулся в «тронный зал».
Засунул ветку в щель и стал поддевать лист бумаги. Удалось ему это не сразу, но все же, через некоторое время, сопровождаемое кряхтением, ругательствами, проклятиями и желанием разнести деревянную будку Вишневского, Цой выковырял, наконец, проклятую бумагу.
– Вот так-то! – радостно воскликнул Александр. – От Цоя не уйдешь!
Он вернулся за стол с намерением уделить внимание содержимому данного листа. Стоило ли вообще с ним столько возиться?
Как оказалось, это не один лист, а сразу три, скрепленные в углу степлером.
Начав читать текст, Цой через несколько секунд понял, что этот документ являлся еще одним фрагментом того самого протокола «О». Это подогрело его любопытство и даже придало чувство глубокого удовлетворения от проделанной работы по извлечению бумаги из той ловушки, в которой она оказалась. Александр с нескрываемым любопытством принялся читать документ дальше. Но когда его разум уже поглотил последние строки, выглядел он уже совсем не так, как несколько минут назад.
Не поверив своим глазам, он еще раз прочитал последнюю часть текста… И еще раз… И еще… Удостоверившись, и не единожды, что ничего ему не почудилось, что все он прочитал правильно и ни в одном слове не ошибся, Цой сидел совершенно бледный, с раскрытым ртом.
Вышел из оцепенения он не сразу. Стерев со лба выступивший холодный пот дрожащей рукой, Александр вскочил и рванулся к двери…
* * *"
"– Сам я из Сан-Диего. Теплый рай, с этим не поспоришь.
